Сталкеры военной операции: читать начало книги онлайн

Алексей (так зовут бойца из вышеупомянутого диалога), уже сидя в военном «Урале», долго размышлял о том, что не так давно подобный вопрос слышал от своей маленькой дочки, мол, зачем ехать на войну, когда можно подождать прихода врагов на нашу землю. Объяснить прописные истины ребенку несложно, но что-то донести до взрослого ребенка, воспитанного телевидением и мамой-наседкой, практически невозможно.

Он вспомнил, как выходил с первой командировки, когда в приграничном регионе зашел в первый попавшийся магазин. Леха взял бутылку газировки, хлеба, сосисок и «бэпэшки» в дорогу до дома, неловко высыпав мелочь и смятые купюры на прилавок. Продавщица быстро набрала из них нужную сумму и вернула сдачу.

– Спасибо! – поблагодарил он женщину.

– Это вам спасибо, ребята, за то, что вы есть, – слова продавщицы звучали искренне и не пафосно.

Вместе с тем, у того, кому они были адресованы, к горлу подкатил ком. Леха самоедствовал: «Достоин ли я таких речей в свой адрес. Что я сделал для этой женщины?»

Сейчас же боец думал о том, почему чем дальше люди живут от зоны спецоперации, тем меньше на их лицах этого искреннего одобрения. Он действительно не понимал, почему ему благодарна случайная женщина из приграничья, которая сама о войне знает не понаслышке. Но на таком контрасте Леха внезапно осознал, что вот как раз юнец на иномарке и должен искренне ценить то, что он знает о боевых действиях лишь из новостей о прилете «Валькирии» в соседний регион. Пока где-то его же сверстники крошат из пулеметов летящие на «большую Россию» вражеские беспилотники, этот парень жрет бургеры и пиццу, водит девушку в кафе и кино, может даже когда-нибудь создаст ячейку общества, родит детей. А до этого будет гоготать с друзьями о том, что его «сосед-глупец поехал на СВО». Он будет смеяться до тех пор, пока не начнут подрастать его малыши. И, возможно, так и проживет всю свою беспечную жизнь, пока его сверстники в камуфляже будут защищать Отечество где-то в тысяче километров от его комфортного мирка. Но что он скажет, когда враги придут к нему домой? Будет говорить, что СВО не имела смысла? Или сам возьмет в руки оружие?

Скрип остановившегося «Урала» прервал поток мыслей Алексея. Он спрыгнул за борт машины, поправил ремень автомата и пошел защищать свое Отечество, жену, дочь, сына, мать, отца, а заодно и сытого соседа. Юнцу никогда не придется размышлять о том, брать в руки оружие или нет. Леха с пацанами об этом позаботятся.

Пособник

Гриша толком не знал, где и когда родился. Все его детство и юношество прошло в детских домах, из которых он периодически убегал и скитался по вокзалам и ночлежкам, где познавал суровую недетскую жизнь. Здесь он познакомился с куревом и алкоголем, и едва не стал наркоманом. Но Бог уберег. Попав в каталажку, где с ним, 13-летним, поговорили совсем по-взрослому, он напрочь потерял желание снова сбегать. Вместо детской колонии он отправился в очередной детский дом. Новое его жилище располагалось на Донбассе в окрестностях Мариуполя.

– Так, на то, что бросишь курить, я не рассчитываю, но вот если алкашку будешь к нам таскать – сразу прибью. – На пороге учреждения мальчугана встретила пожилая женщина в строгом черном костюме с белыми манжетами на рукавах.

Ее черные с проседью волосы были собраны в огромный пучок, на крючковатом носу сидели прозрачные очки, над правой бровью была огромная выпуклая родинка. Все эти детали придавали ей весьма суровый вид «злой училки». Однако она внезапно положила свою руку новому воспитаннику на растрепанную шевелюру.

– Не переживай, Григорий, всего пять лет у нас побудешь, еще с теплом будешь вспоминать эти дни. – Она почти по-матерински погладила сорванца, и он вместе с незнакомым чувством заботы почувствовал резкий запах терпких духов от манжеты на рукаве. В голове промелькнула мысль, что если бы у него была мама, то, наверное, именно так бы от нее пахло.

Татьяна Васильевна всю свою сознательную жизнь посвятила работе с ребятишками, но своими детьми так и не обзавелась. Поэтому заведующая детским домом для многих беспризорников, как могла, заменяла мать. Пять лет для Григория пролетели, словно летние каникулы. И вот парадокс, мальчишка, который все детство пытался сбежать из детского дома, напрочь прикипел к нему. Он остался здесь работать подсобным рабочим, да еще периодически катался в Марик (Мариуполь) шабашить.

Однажды, вернувшись с очередной халтурки, он увидел возле старенького здания детского дома людей в камуфляже. Рядом стоял автобус, в который сажали воспитанников учреждения. Татьяна Васильевна тщетно пыталась залезть в транспорт вслед за ними, но ее довольно грубо вытолкнула молодая женщина в тактической форме с шевронами какого-то неизвестного батальона ВСУ.

– Что же вы делаете? Куда вы их везете? – в слезах причитала заведующая.

Григорий подбежал к автобусу и даже не успел ничего предпринять, как ему в голову прилетел приклад автомата. Очнулся он на коленях у Татьяны Васильевны. Заплывшими глазами он ничего не видел, но чувствовал неизменный запах ее терпких духов.

– Гриш, ну куда ты полез? Тебя же запросто могли убить! – корила его заведующая.

На дворе был 2020 год, шесть лет, как преступный майдан в Киеве сверг законное правительство Украины. Гришиному детскому дому не повезло остаться на территориях, подконтрольных новому режиму. Не так далеко от этих мест на долгие годы пролегла линия фронта между «атошниками» и ополченцами Донецкой Народной Республики. Бог миловал, и до этого дня присутствие ВСУ в регионе никак не касалось учреждения. Лишь один раз в детский дом нагрянули военные с трезубами на шевронах. Под камеры украинского ТВ те раздали детишкам какие-то нехитрые подарки. Гуманитарная акция закончилась, едва режиссер сего действа сказал: «Стоп, снято».

Было видно, что Татьяна Васильевна была напряжена вплоть до отъезда «гостей».

Гриша, будучи тогда воспитанником, спросил заведующую, чем та так напугана. Оказалось, что в самом начале так называемой «Антитеррористической операции» киевского режима, по сути явившейся карательным рейдом против населения Донбасса, женщина стала свидетелем событий в Мариуполе, где украинские националистические формирования убивали всех, кто хоть как-то выражал симпатии России.

«Гриш, запомни, это фашисты, для которых здесь все чужое: земля, люди, история. Увидишь людей в этой форме, держись от них подальше…» – наставляла Татьяна Васильевна. Справедливость ее слов он понял, когда от удара прикладом автомата лишился двух зубов.

Детский дом стал местом размещения националистического батальона, которым решили усилить это направление. Воспитанников увезли в неизвестном направлении. Через профильные департаменты и министерства Татьяна Васильевна попыталась узнать, куда именно, но ей сообщили, что это не ее дело и что она больше там не работает. Бывшая заведующая уговаривала Гришу бежать из села вместе с ним, но тот в назначенный час просто не пришел на автобусную остановку. Женщина уехала к родственникам в Россию, так как здесь на оккупированной Украиной территории ее больше ничего не держало. Григорий же никогда не видел другой жизни, и его маленький мирок крутился вокруг детского дома и села, в котором он находился. Здесь оставались его друзья. Ну как друзья? Скорей, собутыльники и пара пропащих девок, с которыми они просаживали деньги, заработанные редкими шабашками. Поскольку подсобка, в которой он жил, работая в детдоме, теперь оказалась недоступна, Гриша не придумал ничего лучше, как поселиться в оставленной хате своей воспитательницы. Здесь же он приютил своих дружков, превратив жилище в притон.

Однажды, после очередной вечеринки, он услышал крики на улице. Голова трещала, но он подобрался к окну, чтобы узнать причину шума. Перед ним предстала картина, словно из фильма про оккупированные немецко-фашистскими войсками территории в годы Великой Отечественной войны. Во дворе к импровизированному эшафоту из двух бревен были привязаны двое соседских мальчишек. Рядом стоял боевик украинского нацбата и щедро охаживал их розгой. Тут же на коленях стояла мать ребятишек в одном лишь халате. Она рыдала и умоляла негодяев остановиться. Вместе со слезами по лицу она размазывала кровь. По разбитой губе было понятно, что экзекуция коснулась и ее. Уже потом выяснится, что фашисты решили расправиться с мальчишками лишь за кривой взгляд в их сторону. Старший группы приказал преподать урок «мелким сепарам». Здоровенный увалень с капральскими лычками лупил мальчишек до тех пор, пока не добился от них истерических криков: «Слава Украине! Героям слава!» Тронувшаяся умом мать еще долго завывала во дворе, повторяя как заклинание «героям слава». Пацанов увезли на скорой в Марик, а женщину сразу в дурку. Выяснять, кто покалечил ребят, никто не стал, да и так все было понятно. Гриша был ужасно потрясен увиденным. Вечером он попытался уехать в город, но попался на глаза патрулю ВСУ.

– Эй, убогий! Да-да, ты! Иди сюда! – позвал боевик.

Впереди всех шли саперы, за ними шагал Гриша и показывал дорогу, остальные росгвардейцы рассредоточились и прикрывали группу от возможных засад.

Гриша послушно подошел и тут же получил удар под дых. Он упал на пыльную землю и едва отдышался, как увидел занесенную над головой ногу в армейском берце. Зажмурившись, парень попытался закрыть голову руками. Секунда, вторая, пятая. Удара не происходило. Он тихонько приоткрыл глаза. Боевик расстегнул ширинку и собирался справить на свою жертву малую нужду. В этот момент вэсэушник получил оплеуху от неизвестного, который стремительно появился из ниоткуда.

– Солдат, ты умом тронулся?! Так, а ты кто такой будешь?! – над Григорием навис его невольный спаситель с лейтенантскими погонами.

– Гриша… – пробормотал парень.

Офицер ВСУ поднял его и даже пару раз ударил по спине, как бы стряхивая пыль. Он протянул бедолаге сигарету.