– Мальчишки не всегда голодные, – рассудительно сказал Феликс. – Бывает, что и не голодные.
– Что-то я не верю, – уныло откликнулась Рассказчица.
– А кроме того, – добавил Феликс тоном умудренного человека, который доносит мысль, что, мол, пока есть жизнь, есть и надежда, – ты ведь еще можешь научиться, если продолжишь попытки.
– Но тетя Оливия не позволит мне больше портить продукты. Я надеялась только на эту неделю. А теперь Фелисити, наверно, так злится на меня, что никаких уроков больше давать не будет.
– Мне все равно, – заключил Феликс. – Ты мне нравишься больше, чем Фелисити, даже если не умеешь готовить. Людей, которые умеют печь хлеб, навалом. А таких, которые умеют рассказывать, как ты, поди поищи.
– Но ведь лучше быть полезной, чем просто интересной, – горестно вздохнула Рассказчица.
При этом в глубине души в высшей степени полезной Фелисити таилась готовность отдать что угодно, лишь бы быть интересной. Такова уж человеческая природа.
Днем на нас обрушились гости. Сначала приехала сестра миссис Паттерсон с дочерью шестнадцати лет и двухлетним сыном. Потом заявилась целая повозка из Маркдейла. И наконец, прибыли миссис Элдер Фрюэн и ее сестра из Ванкувера с двумя маленькими дочками.
– То пусто, то густо, – сказал дядя Роджер, отправляясь принимать их лошадей.
Впрочем, Фелисити чувствовала себя как рыба в воде. Весь день после обеда она непрестанно пекла и, когда кладовка доверху наполнилась печеньем, кексами, булочками и пирогами, готова была принять на чай хоть весь Карлайл. Сесили накрывала на стол, а Рассказчица подавала еду и потом мыла посуду. Но почет и слава целиком выпали на долю Фелисити, которая выслушала столько похвал, что всю оставшуюся неделю ее задранный нос невозможно было выносить. Она восседала во главе стола с таким изяществом и достоинством, словно ей было пять раз по двенадцать лет, и, кажется, даже инстинктивно знала, кому класть сахар в чай, а кому нет. Она сияла от возбуждения и удовольствия и так лучилась красотой, что я не мог отвести от нее глаз и едва вспоминал про еду, а это наивысший комплимент, доступный мальчику.
Рассказчица, напротив, переживала затмение. После беспокойной ночи и раннего подъема она казалась бледной и тусклой, к тому же ей никак не подворачивалась возможность рассказать какую-нибудь растапливающую сердца историю. То был звездный час Фелисити.
После чаепития миссис Фрюэн с сестрой пожелали навестить могилу отца на церковном кладбище Карлайла. Оказалось, что и все остальные хотят их сопровождать, однако кому-то явно следовало остаться дома с маленьким Джимми Паттерсоном, который только что заснул на кухонном диване. В конце концов Дэн вызвался присмотреть за малышом. Ему как раз не терпелось дочитать новый роман Джорджа Генти[17], и он сказал, что это куда веселее, чем прогулка на кладбище.
– Думаю, мы вернемся до того, как малыш проснется, – сказала миссис Паттерсон, – но в любом случае он очень послушный и не доставит хлопот. Только не пускай его на улицу, он немного простужен.
Мы ушли, оставив Дэна с книжкой на пороге, а Джимми П. блаженно сопящим на диване. А когда вернулись – Феликс, девочки и я опередили всех, – Дэн сидел на том же месте, занятый тем же делом, а вот Джимми было нигде не видать.
– Дэн, где малыш? – вскричала Фелисити.
Дэн обернулся, и на его лице отразилось несказанное удивление. Я в жизни не видел, чтобы кто-то выглядел так же по-дурацки, как Дэн в этот миг.
– Святые небеса, я не знаю, – беспомощно проговорил он.
– Ты тут уткнулся в свою проклятую книжку, а он сбежал, и теперь поди ищи его! – в смятении воскликнула Фелисити.
– Неправда! – так же криком ответил Дэн. – Он должен быть в доме. Я сидел прямо в дверном проеме все время, пока вас не было, и ему бы пришлось перелезть прямо через меня, чтобы выйти.
– Но его нет на кухне, – причитала Фелисити, мечась из угла в угол, – и он не мог выйти в другую часть дома, потому что я крепко захлопнула дверь в холл и ни один ребенок не смог бы ее открыть – и она все так же закрыта. И окна тоже. Наверняка он вышел из этой двери, Дэн Кинг, и это ты виноват.
– Он не выходил через эту дверь, – упрямо талдычил Дэн. – Я точно знаю.
– Да, а где он тогда? Тут его нет. Растворился в воздухе? – вопрошала Фелисити. – Да не стойте же, вы все, ищите его! Встали как истуканы. Мы должны найти его, пока мать не вернулась. Дэн Кинг, ты идиот!
В тот момент Дэн от испуга даже не обиделся на нее. Каким бы образом и куда бы ни запропастился Джимми, он определенно запропастился. Мы оголтело носились по дому и двору, заглядывая во все мыслимые и немыслимые места. Но Джимми не находился, словно и в самом деле растворился в воздухе. Ситуация становилась критической. С поля призвали дядю Роджера и Питера. Вернувшаяся миссис Паттерсон впала в истерику, и ее отвели в гостевую спальню, где попробовали привести в чувство подручными средствами. Все винили бедолагу Дэна. Сесили спросила его, как он будет себя чувствовать, если Джимми никогда, никогда не найдут. Рассказчица припомнила кошмарный случай с одним малышом из Маркдейла, который вот так же убрел…
– И его не нашли до следующей весны, да и нашли-то только… его скелет, сквозь который проросла трава, – поведала она шепотом.
– Ничего не понимаю, – сказал дядя Роджер после часа бесплодных усилий. – Я только надеюсь, что мальчонка не забрался в болото. Так-то вроде как ему не по силам уйти в эдакую даль, но я, пожалуй, пойду погляжу. Фелисити, дай-ка мне сапоги, они под диваном, ага, спасибо.
Фелисити, бледная и в слезах, встала на коленки и приподняла кретоновое покрывало с бахромой, укрывающее диван. А под диваном, уложив голову на жесткие сапоги дяди Роджера, как на подушку, мирно спал Джимми Паттерсон!
– Вот же черт возьми! – выругался дядя Роджер.
– А я говорил, что он не выходил из этой двери! – торжествующе вскричал Дэн.
В сумерках отъехала последняя повозка, и Фелисити отправилась замешивать тесто на хлеб, пока остальные сидели на ступеньках заднего крыльца в полосе льющегося из дверного проема света и уплетали вишни, пуляясь друг в друга косточками. Сесили потребовала кое-каких разъяснений.
– Что это значит: то пусто, то густо?
[17] Джордж Альфред Генти (1832–1902) – известный в свое время английский писатель и журналист, автор множества историко-приключенческих романов.