Я беру еще один фрукт.
Когда она наклоняется, чтобы взять его, то прижимается своей круглой попкой к моему члену. Судя по тому, как она извивается, это делается намеренно.
Как только она глотает персик, я обхватываю рукой ее горло и прижимаюсь губами к ее уху.
— Продолжишь дразнить меня, и будешь глотать мой член на завтрак, пока я буду съедать все это с твоего идеального гребаного тела, Талия.
— Докажи это, — осмеливается она.
Иисус. Она соблазнительница, озорная и дерзкая.
— Веди себя прилично, — говорю я, посмеиваясь и целуя ее в шею. — И я дам тебе именно то, о чем ты просишь, когда вернусь.
— Вернешься?
Ее взгляд встречается с моим.
— Ты уходишь?
У нее дрожат губы от разочарования, и мне чертовски хочется остаться здесь, но я не могу. Жить на консервированных фруктах и вяленом мясе могу я. Но не она.
Ей нужна еда — настоящая еда. А еще ей нужна одежда. Грязного платья, которое валяется на полу, недостаточно.
Теперь она моя. Я могу трахать, защищать и заботиться о ней.
— Нам нужны продукты, — говорю я, прижимаясь носом к ее шее и вдыхая ее запах. — Я вернусь, как только принесу все, что нам нужно.
— Обещаешь?
Уязвимость в ее глазах задевает какую-то струну глубоко во мне — желание защищать, которого я никогда раньше не испытывал.
До нее никто не имел значения. Я много лет руководил Стоунхейвеном, обеспечивая комфорт и безопасность людей, которые там живут, но эти вещи на самом деле не имели для меня значения. Это были обязательства, то, что я должен делать. Это другое. Она другая.
Впервые я хочу нести ответственность за кого-то другого. Ее желания, ее потребности, ее комфорт и безопасность имеют значение. Не потому, что должен; не потому, что это необходимо; а потому что, когда она закрывает глаза ночью, я не хочу, чтобы у нее было хоть малейшее гребаное беспокойство.
Что она со мной делает?
— Я обещаю, милая Талия.
И я не шучу. Потому что расставаться с ней — все равно что вырвать часть своей души, о существовании которой я даже не подозревал, пока она не вошла в мою жизнь.
Вместо того, чтобы ехать прямо в Стоунхейвен, я заезжаю в Сказочный Лес. Здесь все знают, кто я, но, если кто-то и спрашивает себя, зачем я покупаю женскую одежду, он не решается спросить вслух. Однако я чувствую на себе их взгляды. Я слышу их шепот, преследующий меня.
Блядь.
Как скоро мой отец узнает об этом? Сколько пройдет времени, когда он узнает о Талии?
Эта мысль скребет у меня в груди, вызывая тревогу.
Вместо того, чтобы вернуться в домик, я поворачиваю внедорожник в сторону Стоунхейвена. Я обхожу стороной замок и всех, кто с ним связан, и останавливаюсь у дома Самсона. Солнце ярким шаром висит прямо над головой. Я и так потратил на это гораздо больше времени, чем намеревался.
Дверь распахивается прежде, чем я успеваю постучать по дереву во второй раз.
Зеленые глаза Самсона встречаются с моими, на его лице отражается удивление.
— Господи. Ты что, сжег хижину дотла?
— Я приехал за продуктами.