В этот момент на станцию подъехал поезд, в который мы дружно и погрузились. Это был новый вариант уже производящегося серийно типа «К» мытищинского завода с дополнительными улучшениями. Например, теперь в каждый состав устанавливался полноценный кондиционер! Это вообще феерия, ведь ещё каких-то пять лет назад специалисты убеждали меня, что такая модернизация невозможна. Что не хватит у нас кондиционеров на все составы, что это излишество, которое только удорожает производство и усложняет обслуживание. И вот нате — всё работает. Вернее, должно работать теоретически, так-то в начале мая в городе на Днепре было ещё достаточно прохладно, чтобы дополнительное охлаждение особо и не требовалось, обычная вентиляция справлялась без проблем.
— Решаем.
— Ну-ну… — Двери закрылись, и приятный женский голос произнёс: «Следующая станция „Металлургов“».
С яйцами в Днепропетровской области ситуация сложилась неудобная.
В целом дефицита яиц в стране не было. В среднем на каждого жителя в год приходилось — в плане потребления имеется ввиду — около 280–285 яиц, что вводило Союз в десятку мировых лидеров. Но вот распределение нередко подводило, особенно когда случались какие-то накладки. А тут в начале весны ближайшая птицефабрика, которая как раз центр УССР яйцами обеспечивала, подхватила какую-то болячку, пришлось утилизировать несколько сотен тысяч несушек, проводить санобработку оборудования и так далее.
А как наш народ реагирует на любые слухи о скором дефиците? Произошёл классический набег покупателей с выметанием вообще всех яиц, которые ещё оставались в продаже. Более того, кто-то запустил слух, что, мол, будут уничтожать домашнюю птицу, что болячка якобы очень страшная и всё такое, после этого народ в округе начал ещё и живущих по личным хозяйствам забивать экстренно, чтобы «врагам» не досталось, что ещё сильнее усугубило ситуацию. А тут ещё и Пасха как раз с традиционным всплеском потребления этого продукта. У нас народ может и не слишком религиозный, но во многих семьях яйца всё равно красят как дань традиции.
— Станция «Металлургов», следующая станция — «Метростроителей»…
Ну и получается, наложилось одно на другое, плюс наши партийцы на местах сначала, как водится, о проблеме предпочли умолчать, а потом не проявили должной расторопности в деле исправления косяков. Вот только есть один маленький нюансик: с развитием СовСети информацию замалчивать в привычном советском стиле стало уже невозможно. Слишком много людей друг с другом общались по всему Союзу, это вам не письма писать, которые когда ещё дойдут, или телефонные звонки заказывать в переговорном пункте. Открыл болталку и жалуйся всем подряд, включая жителей дружественных, а местами и не очень, заходили к нам в СовСеть иногда и юзеры из капиталистических стран. И к чему это привело? Паника начала распространяться дальше, народ даже в тех регионах, соседних в основном, где с яйцами было всё нормально, начал бежать в магазины и сметать неожиданно ставший столь популярным товар с полок, что опять же ещё сильнее усложнило ситуацию, ведь теперь дефицит нужно было вести издалека, чтобы залатать дыру. Пришлось даже выпускать сюжет по ТВ, рассказывающий о ситуации, что, мол, проблема уже фактически решена, все птицефабрики кроме одной работают в нормальном режиме, дефицита нет и скоро до Днепропетровской области доедут поставки из регионов. Помогло, это как водится, не очень, и в итоге обсёр вышел даже не столько масштабным сколько очень обидным.
— А по этому придурку что решили, которого Вестником апокалипсиса назвали? — Мы проехали по всей линии метро, посмотрели на котлован, в котором уже строилась станция для второй ветки, метростроевцы, несмотря на тяжёлые грунты и широкую реку рядом, были оптимистичны, обещали уложиться в план. Ну это уж как водится.
— В больничке он. Врачи пытаются понять, он идейный или просто больной, — Лазаренко хмыкнул, явно намекая, что у чудака просто крыша подтекает. Ну, в общем-то, я, почитав его манифесты, примерно так же считал, но пусть, конечно, ответственные товарищи разберутся.
А дело было в том, что на фоне очередного пробела в работе хозяйственных органов на свет вылез очередной же диссидент. Вообще это тема для отдельного разговора — это только так кажется, что дай людям относительную свободу, улучши их повседневную жизнь, и недовольные совсем исчезнут как роса под первыми утренними лучами солнца. Хрена с два. Недовольные будут всегда, а открученные понемногу гайки в информационной сфере простейшим образом дают им возможность доносить свои идеи до окружающих.
Причём нужно чётко разделять тех, кто критикует окружающую действительность по делу — собственно, прямо сейчас кресло под первым секретарём Днепропетровского обкома активно шаталось, потому как допустил, не спрогнозировал, проявил политическую близорукость, — и тех, кто просто ненавидит окружающий строй и которым наши промашки сами по себе доставляют настоящее удовольствие, к сожалению, есть и такие. И не так уж мало.
Часть таких вот наших принципиальных врагов, когда открылись границы со странами СЭВ, переехали в ГДР, Венгрию, Югославию, часть уже вообще сбежали, благо с увеличением туристического потока, в том числе и в западные страны, сделать это теперь стало проще. А часть никуда уезжать не торопилась и активно пыталась гадить. Особенно таких было много среди республиканской творческой интеллигенции, недовольной проводимой политикой мягкой русификации и сокращением финансирования всяких культурных экспериментов на местных языках. Очень уж тяжело насобирать в прокате пять миллионов зрителей на фильм на эстонском языке при том, что всего носителей этого языка меньше двух миллионов. То же самое с книгами, например, хоть тут и попроще в плюсы выйти, но на практике читатели всё равно выбирают в массе своей, кроме совсем идейных националистов, русскоязычный продукт. Его больше, шире выбор, он качественнее, ну по именам с Чуковским, Маршаком и Барто, например, среди детских писателей для самой младшей аудитории фактически и сравняться некому.
В данном же случае нашёлся какой-то придурок из Львова, который на факте дефицита яиц чуть ли не теорию о новом голодоморе построил, что, мол, власти тестируют систему, а потом раз! И всё, всех нелояльных оставят без еды. Бред, конечно, сивой кобылы, однако люди падки на такого рода сенсации, поэтому, прежде чем компетентные органы успели отреагировать — там тоже ещё только учились работать в цифровом пространстве, — сей дядя успел обойти все крупнейшие болталки с охватом в несколько миллионов человек и там весьма обширно наследить.
И если говорить глобально, то данный пример являлся, конечно, заметным событием, но отнюдь не уникальным. Случаи, когда очередная там группа товарищей подписала какое-то письмо тридцати, сорока или шестидесяти девяти, случались в последние годы не то что не реже, чем при условном Брежневе, а гораздо чаще. Другое дело, что и подход со стороны власти по реагированию на подобные эскапады резко поменялся. Мы перестали педалировать идеологические аргументы и перенесли тяжесть дискуссии в практическую плоскость.
В качестве примера тут можно привести недавнюю, относительно, историю о том, как режиссёр Абуладзе снял новый фильм. Тут нужно напомнить, что этот режиссёр снял относительно знаменитый фильм «Покаяние», завуалированно рассказывавший, как злые русские издеваются над бедным грузинским народом. В другой истории на фоне Перестройки его выпустили в прокат и подняли потом на щит как культурное событие, знаменующее закат авторитаризма в СССР. Здесь фильм, естественно, никто на экраны не пустил, и потом шесть лет грузин фильмы не снимал, работая на телевидении, благо там с резким расширением вещания нехватка кадров была перманентная. Ну и вот в 1992 году Абуладзе вновь снял, там кстати пришлось ещё разбираться, кто ему фонды на это выделил, картину, и результат её постиг собственно аналогичный.
Фильм цензурная комиссия не пропустила как разжигающий национальную рознь, а самого режиссёра наказали дисциплинарно — просто уволили, отправив на пенсию, благо возраст позволял. Ну и начали некоторые творческие товарищи разгонять волну, что, мол, беспредел, что душат таланты и всё такое. И вот тут мы своей реакцией удивили всех, вместо клеймления всяких там буржуазных перерожденцев фильм тихо выпустили в прокат на одном экране в Москве с тщательным интервьюированием всех, кто на фильм пошёл и посмотрел. Получилась просто уморительная передача: когда половина народу, явно относящаяся к культурным деятелям, выходит из кинозала и хвалит режиссёра за смелость, а вторая, простые работяги и прочий пролетариат, откровенно плюются и матом спрашивают, как такую порнографию вообще советский человек мог снять. А потом это дело вместе с калькуляцией того, какие потери понесло государство на производстве фильма, выложили в эфир в прайм-тайм. И оказалось, что народ у нас ещё более жёсткий и нетерпимый, чем правительство, что если брать некое усреднённое мнение отреагировавших на данную программу телезрителей в качестве руководства к действию, то выходило, что режиссёру Абуладзе перед пенсией хорошо было бы ещё немного посидеть за растрату народных средств. Грузин, впрочем, этого сумел избежать, на волне народного негодования словив инфаркт и тихо отъехав на погост, однако в целом новый способ работы с творческой интеллигенцией через апелляцию к народу получился максимально успешным и, что важно, поучительным. Ну во всяком случае я на это имел надежду.
Глава 14−1
Полет во Францию
15 июня 1993 года; Магдебург, ГДР
WALL STREET JOURNAL: Дедолоризация. Симптом приближающегося кризиса или объективный процесс?
Доллар теряет позиции быстрее, чем предсказывали даже самые смелые отчеты аналитиков. По последним данным, его доля в мировых золотовалютных резервах опустилась ниже 18%, а среди чисто валютных резервов — ниже психологически важной отметки в 40%. Для финансового рынка это не просто абстрактные цифры: пересечение этого рубежа означает, что доллар впервые за послевоенную эпоху перестает быть безусловной основой глобальной финансовой системы.
Контраст с прошлым разителен. Еще в 1977 году на доллар приходилось более 85% валютных резервов центральных банков. Даже с учетом последующей диверсификации столь стремительное сокращение доли американской валюты выглядит тревожным сигналом. Ускорение дедолларизации заметно опережает прежние оценки экспертов и отражает растущую обеспокоенность состоянием экономики США и устойчивостью ее финансовой модели.
Дополнительное давление оказывает фискальная политика Вашингтона. На прошлой неделе Конгресс вновь проголосовал за повышение потолка государственного долга, установив новую планку на уровне 7 триллионов долларов. Абсолютные цифры впечатляют, но еще больше тревожит динамика. В 1985 году долг составлял около 2 триллионов, к 1989 году приблизился к 4 триллионам, что потребовало резкого повышения лимита до 5. Сегодня, без войны или иных чрезвычайных расходов, США демонстрируют темпы прироста долга порядка 350 миллиардов долларов в год. Эти значения уже выходят за рамки привычных ориентиров и заставляют инвесторов задаваться вопросами о долгосрочной устойчивости.
Сигналы недоверия исходят и от союзников. Канцлер Гельмут Коль на недавнем выступлении в Бундестаге заявил о планах вернуть немецкое золото — по открытым данным, около 1300 тонн — из банков в США. В Вашингтоне отреагировали нервно, вплоть до намеков на пересмотр кредитных линий для Бонна. Даже если дело не дойдет до практической реализации, сам факт подобных заявлений выглядит симптоматично.
Параллельно усиливается бегство в альтернативные активы. Цена золота уже превысила 1200 долларов за тройскую унцию, отражая растущий спрос на защитные инструменты. Более того, отдельные центробанки начали включать в резервы экзотические инструменты, включая советский сырьевой рубль: за четыре года его доля выросла с нуля до 2%. Это немного, но еще два десятилетия назад подобное казалось немыслимым.
Все эти процессы складываются в тревожную картину. Мировая экономика демонстрирует признаки системного сдвига, и пока неясно, приведет ли он к мягкой перестройке или станет предвестником более глубокого кризиса. Но одно уже очевидно: прежняя уверенность в незыблемости долларового порядка быстро уходит в прошлое.
Я хочу повторить еще раз, Михаил Сергеевич, я против. Это нарушает все инструкции, это уж простите меня, просто глупо. Бесполезный риск, полнейшее ребячество.
Медведев стоял рядом, пока меня облачали в специальный летный «скафандр» и нудел. Ну то есть он прекрасно понимал, что решение я уже принял, и что я тоже человек упрямый, раз что-то себе задумал, сбить меня с намеченного пути уже хрен получится, но все равно отрабатывал свои инструкции до конца. А с другой стороны — что сделаешь, работа такая.
— Володя, не нуди как старая бабка. Все будет хорошо, никакого риска. Взлетели, пролетели по прямой, сели. Не опаснее чем на пассажирском лайнере, — сам пассажирский лайнер доставивший нас на эту авиабазу под Магдебургом уже улетел на запад везя большую часть правительственной делегации на борту.
— Михаил Сергеевич, там же движки новые, а вдруг случится что-нибудь.