— А, точно! — В последние годы у нас появилась целая куча новых товаров, включая те, которые в будущем были совершенно привычны. Вот кетчуп например. Что стоит сделать нормальный томатный соус в удобной упаковке, а не в этой дурацкой стеклянной баночке, куда нужно ложкой постоянно лазить. Нет, и раньше был у нас соус «Краснодарский», но всего за пару лет количество видов томатных соусов увеличилось в разы за счёт появления разных видов. А стоило только начать учитывать не только сколько товара реально произвели, но и сколько купил конечный потребитель — с соответствующими выводами, в том числе карьерными, — как оказалось, что наши фабрики вполне могут подстраиваться под вкусы граждан даже в рамках плановой экономики. — А чёрт.
Я открыл бумажник и обнаружил там отсутствие бумажных денег. Всё же когда живёшь на полном гособеспечении, такие мелочи порой вылетают из головы.
— У меня есть… — Медведев по должности таскал с собой небольшой запас наличности, чтобы при необходимости иметь возможность расплатиться за первое лицо, но я только отмахнулся.
— Да вон банкомат стоит, сейчас сниму, — я подошёл к денежной машине и сунул внутрь пластиковую карточку.
Количество банкоматов, кстати, росло опережающими темпами. Если в середине 1989 года их было только 2000 примерно на весь Союз, то уже к концу 1991 мы пробили планку в 10000 штук. На минимальный расчётный показатель в 40000 банкоматов предполагалось выйти к 1995 году, а к 2000 по плану по всему союзу денежных машин должно было быть уже 200000 штук, что по идее навсегда закрывало этот вопрос, дав доступ к услуге даже в самых отдалённых точках цивилизации. А там, глядишь, и цифровые платежи на первый план выйдут, денежные машины вообще станут не нужны.
Однако главным затыком были не сами карты, а сети и торговые терминалы. В СССР было примерно полтора миллиона торговых точек, включая магазины, места общественного питания, всякие ларьки и так далее. Кое-где касс было несколько. Плюс почты, сберкассы, театры, кинотеатры, клубы, библиотеки и ещё бог знает что. То есть для полноценного охвата нужно было иметь три-четыре миллиона терминалов. Конечно же, мгновенно произвести их советская промышленность просто не могла.
Как не могла и провести сети одновременно во все эти точки. Поэтому значительная часть «пунктов оплаты» работала вне сети. То есть человек приходил на кассу, платил картой, на месте ему отпечатывали слип — отпечаток карты со всеми данными, на котором покупатель расписывается, — потом эти бумажки отдаются в сберкассу, где ночью происходит клиринг и деньги списываются со счёта. Благо Союз был закрытой системой, и даже если у человека на карте деньги отсутствовали, государство всегда имело возможность свой минус тем или иным способом возместить.
Поэтому в дальних деревнях — ну ладно, не только в деревнях, просто в населённых пунктах, куда ещё не пришла СовСеть, — платить картой можно было офлайн. Не так удобно, но зато безопасно: не нужно таскать с собой крупные суммы денег, пропадает сама почва для уголовной «коммерции», как говорил зиц-председатель Фунт.
Пластиковые карты поначалу пытались воровать, отоваривая их в таких вот отдалённых посёлках, куда ещё не добралась цивилизация, однако наша милиция очень быстро охоту к таким махинациям отбила. Всё же когда каждая преступная транзакция отражается в отчётности, вора ловить в десять раз проще, чем в случае кражи налички. С чужой картой ты буквально оставляешь за собой цифровой след, по которому преступника рано или поздно найдут. Плюс в Уголовный кодекс там ещё изменения внесли, выделив такой вид краж в отдельный состав и влепив ему ужесточённую санкцию, признав таким образом более опасным деянием, чем воровство обычной налички. Так что тырить пластиковые карты среди романтиков с большой дороги в Союзе очень быстро стало занятием непопулярным.
И вот с покупкой билетов — если вернуться к теме железных дорог — пошли по тому же пути. Ты заходишь на страницу Железных дорог, выбираешь направление, дату, проверяешь наличие билетов, потом вбиваешь данные человека, для которого нужен билет. А дальше можно либо забронировать — получить код, по которому совершить оплату либо в сберкассе, либо в той же кассе на вокзале, — либо вбить данные своей карты и пин-код. Билет так же бронируется, а данные улетают на сервер Сбербанка, где обрабатываются, когда будут свободные мощности, обычно ночью. Благо вопрос перерасхода денег по карте и в данном случае в СССР большой проблемой не являлся: все люди так или иначе контактировали с государством, и свои долги Сбербанк всегда легко мог погасить банальным вычетом со следующей зарплаты должника. Так что тут мы в минус уйти не боялись.
— Семь восемьдесят, Михаил Сергеевич, — меня, конечно же, узнали в лицо, да и не так уж редко я заезжал в этот или иной из других магазинов, которые находились относительно близко к дому. — Пакет возьмёте?
Пластиковые пакеты у нас массово так и не вошли в оборот, вместо них в контексте борьбы за экологию был сделан упор на бумажные. Это, конечно, не так удобно и существенно дороже, но зато едва ли не главный бытовой источник микропластика мы разом вычеркнули из списка проблем.
— Давайте, спасибо, — я засунул в пакет не только кетчуп, но и пару бутылок любимого Байкала и ещё кое-что по мелочи, после чего протянул продавщице червонец. Терминала в магазине не оказалось, их производство хронически отставало от плана, приходилось даже большими партиями заграницей закупать иногда. Что сделаешь, везде быть сильным невозможно…
Короче говоря, данная система была пилотной не только для продажи билетов, но и для начала разворачивания «онлайн»-торговли в Союзе глобально, что рассматривалось нашей экономической командой как важнейший способ преодоления дефицита промтоваров. Сейчас, чтобы купить продукцию Усть-Педрищевской фабрики, нужно жить чаще всего либо в самом городе, либо в окрестностях. Максимум её могли возить в ближайшие крупные города. Это приводило к сложностям в распределении, необходимости постоянно думать, где эти товары нужны больше, увеличению складских остатков и прочим проблемам.
Но если у каждого человека в стране будет возможность зайти через Сеть на страницу фабрики и заказать её товар почтой… О! Тогда всё станет гораздо легче. Гораздо! А там, глядишь, лет через пять нужно будет подбросить нашим умникам идею агрегатора-маркетплейса для промтоваров, если они сами до этого не додумаются раньше, и тогда… Впрочем, до этого нужно ещё дожить.
А вообще конец 1991 года стал ещё одним… рубежом, что ли, даже не знаю, как это назвать. Весь месяц я ходил и пытался разглядеть признаки возможных проблем. То есть умом я, конечно, понимал, что Союз в этом варианте реальности разваливаться не собирается. Ельцина уже и в живых-то нет, Кравчук последние годы Чукоткой руководит, Гайдар в тюрьме отдыхает, Яковлев вообще в Америку сбежал… И всё равно накатывало какое-то странное ощущение нереальности. Ну не может Советский Союз в декабре 1991 года чувствовать себя настолько хорошо.
Наверное, реально единственная проблема, к которой я так и не смог подступиться, — это проблема местных нацконфликтов на окраинах. Армяне и азербайджанцы всё так же не любили друг друга, в средней Азии намешано было много и густо, Приднестровье опять же… С другой стороны, в Закавказье при создании Федеративной Республики и нарезке областей очень аккуратно подошли к нацвопросу, постаравшись убрать фундамент возможных в будущем проблем. Опять же после того как из района Спитака по всему Союзу расселили полмиллиона местных армян, а на их место потом завезли «стабилизирующую смесь» из всех подряд русскоязычных граждан, местные немного притихли в своих взаимных претензиях. А то мало ли… Поди переселять народы не только дедушка Сталин может.
— Что-то не работает? — переспросил провожавший меня до квартиры сгошник. Я в этот момент вынырнул из задумчивости и понял, что уже полминуты ковыряюсь ключом в замке и никак не могу открыть дверь.
— Нет, Саша, всё нормально, просто… Задумался. — Наконец совладал с замком, открыл дверь, попрощался с охраной и парой вздохов попытался выбросить из головы «мысли о великом». Дома меня ждала семья, и очень не хотелось приносить «сюда» все эти проблемы «оттуда».
Глава 9
Олимпиада в Софии
9 февраля 1992 года; София, Болгария
LE FIGARO: Трещина в зоне франка: Бенин, Мали и Буркина-Фасо создают собственный валютный союз
Париж столкнулся с самым серьезным кризисом своего влияния в Западной Африке со времен деколонизации. После нескольких месяцев напряженных переговоров правительства Бенина, Мали и Буркина-Фасо объявили о выходе из зоны франка CFA и учреждении собственного валютного союза. Новая денежная единица получила название сахельский рубидор — Rubidor Sahélien, RS — и будет привязана к советскому сырьевому рублю, курс которого определяется экспортной корзиной советских товаров.
В совместном коммюнике лидеры трех государств заявили, что решение стало ответом на «растущее финансовое давление извне и невозможность проводить самостоятельную экономическую политику». В Париже эти заявления расценивают как прямой вызов всей архитектуре франко-африканских отношений.
Специалисты по региону отмечают, что выход был тщательно подготовлен. За последние годы при активном участии СССР была создана транспортная ось от порта Котону через Буркина-Фасо в Мали с продолжением в направлении Нигера. Благодаря новой инфраструктуре государства рассчитывают переориентировать внешнюю торговлю и снизить зависимость от французских банковских и логистических структур. Также был сформирован военный и дипломатический альянс, имеющий явную антифранцузскую направленность.
Особое внимание сейчас приковано к Нигеру. По данным дипломатических источников, правительство страны одновременно ведет консультации с Парижем и Москвой. Присоединение Ниамея к новому союзу фактически завершит формирование единого экономического пространства центрального Сахеля и лишит Францию значительной части ее стратегического влияния в регионе, включая контроль над поставками урана. Последнее для экономики Франции может стать вовсе критическим, инсайдеры уже говорят о возможной интервенции в Нигер в случае его дальнейшего дрейфа в сторону Москвы.
Для самой зоны CFA последствия могут оказаться тяжелыми. Если прежде она воспринималась как пример валютной стабильности, то теперь впервые возникает риск цепной реакции. Выход трех государств ставит под сомнение перспективы союза и заставляет инвесторов оценивать политические риски наряду с финансовыми.
Во Франции мнения разделились. Одни аналитики считают происходящее временным эпизодом противостояния систем и уверены, что новые валютные институты не выдержат испытания временем. Другие предупреждают, что Париж теряет не только рынки, но и механизмы долгосрочного влияния, создававшиеся десятилетиями. Оперативно заместить их просто невозможно.
Если Нигер примет сторону нового блока, к концу десятилетия Франция рискует сохранить прочные позиции лишь на побережье Гвинейского залива, тогда как внутренний Сахель окончательно перейдет в орбиту Москвы. Для Пятой республики это станет не просто денежным кризисом, а крупнейшим геополитическим поражением в Африке со времени обретения бывшими колониями независимости.
Новый год мы отпраздновали большой семьей, Ирина приехала с внучками, они вроде как с Иванной даже нашли общий язык на удивление, девочки буквально затискали маленького Сережу, который от обилия новых лиц в доме был, кажется, в состоянии перманентного охреневания, но в целом получился очень теплый душевный домашний праздник. Январь тоже прошел как-то сонно, а вот в феврале у нас была запланирован выезд в Болгарию…