(Джерри Сандерс)
Тот обратил на меня внимание не сразу. Стоял, размахивая руками, что-то эмоционально объяснял группе студентов, переводчик за его темпом речи едва поспевал. Судя по лицам слушателей, половину они не понимали, но слушали с открытыми ртами. Харизма, как говорится, мощным потоком продавливала барьеры языковых ограничений.
— Мистер Сандерс? — окликнул я, подойдя ближе.
Он обернулся, прищурился на секунду, потом широко улыбнулся.
— Господин… генеральный секретарь?
— Можно просто Михаил, — махнул я рукой. — Мероприятие не официальное, протокол соблюдать не обязательно.
Он кивнул и протянул руку:
— Джерри Сандерс. Очень рад.
Рукопожатие оказалось в меру крепким, располагающим. Пожалуй, даже слишком… Тренированным.
— Взаимно, — ответил я. — Говорят, вы предпочитаете путешествовать… Без лишнего шума и огласки.
Американец усмехнулся:
— Предпочитаю видеть всё своими глазами. Без подготовки, личное впечатление — это важно. И в жизни, и в бизнесе.
— И как вам увиденное? — Я сделал круговое движение рукой, обводя внутренности павильона, набитого людьми под самую завязку. А ведь стоимость билета сюда, мягко говоря, кусалась. Полтинник за полный доступ на все три дня мероприятия — далеко не каждый советский гражданин мог себе такие траты позволить. А поди ж ты.
Он оглянулся на шумный зал, на толпы, на стенды, на подростков с контроллерами перед мониторами, которые что-то там кричали на своем языке. В Союзе стремительно формировался новый компьютерный сленг, который в отрыве от привычных по будущему американизмов был даже мне не понятен. Хотя, по правде говоря, я этому был только рад.
На самом деле Игромир-91 привлек к себе внимание далеко не только любителей компьютеров, это просто стала самая большая в стране молодежная тусовка, объединяющая всех подряд. Поскольку проходило все во время празднования дня молодежи, с уже традиционным в это время маскарадом, то и персонажей вокруг самых разных было видимо-невидимо. Причем значительную часть из них я даже и узнать не мог.
Как уже упоминалось, несколько лет назад мы провели реформу индустрии создания мультфильмов в Союзе, сделав ее более вертикальной. Всякие отдельные гениальные мультики типа «Доброго Ээха», снятого в Армении, это конечно хорошо, но вот стабильный валовый выпуск качественного продукта, каждая единица которого может и не бриллиант сама по себе, но держит приличный уровень, гораздо лучше. Плюс наличие детского телеканала, требующего постоянного однообразного контента, потому что сериалы любят не только взрослые, но и дети, во многом поменял мировоззрение советских мультипликаторов.
В итоге жанр коротких одиночных мультиков стал из главного мейнстрима в Союзе совершенно нишевым. Теперь снимали длинные сериалы типа «Ну, погоди!» или экранизации советских детских книжек вроде «Дяди Федора» или «Крокодила Гены» и отдельно полнометражные анимационные фильмы с взрослым хронометражем в 80–90 минут. Если в 1985 году суммарный хронометраж всей советской анимации составлял около 300–400 минут за год, то теперь этот показатель вырос тупо на порядок. Обычно в год выходило два-три полнометражных фильма плюс снималось параллельно несколько сериалов со средним хронометражем в 10 минут на серию.
Достаточно сказать, что летом 1991 года вышла в показ юбилейная сотая серия, рассказывающая про погоню волка с явными пролетарскими замашками за интеллигентом-зайцем. А например, ставшая источником бесконечных мемов детективная серия про «братьев Пилотов» уже подошла к отметке в сорок выпусков. И хотя кое-кто жаловался, что массовость уронила качество, что логично, ведь пришлось и штаты увеличивать тоже значительно, хоть и не в десять раз, плюс туда цифровизация начала в данную область проникать, что в свою очередь повысило продуктивность, но все же среди потребителей никто особо не жаловался.
Анимационная продукция неплохо шла на экспорт, плюс наши художники начали получать заказы на аутсорс от того же Диснея, который как раз в эти годы стремительно занимался тем же самым, то есть осваивал ТВ-формат и имел серьезную нехватку рабочих рук. Так что анимация еще и денежку какую-никакую приносила в валюте.
При этом нужно понимать, что даже 3000 минут анимации в год — это не какой-то страшный недостижимый сумасшедший показатель. Для понимания масштаба: встречал я в прошлой жизни цифру, что в Японии в 2016 году было снято 120 000 минут анимации. Очевидно, там уже цифровые способы создания мультфильмов важную роль начали играть, никто аниме-сериалы вручную к тому времени уже не рисовал на калькированной бумаге. Но 120 тысяч минут! А самое главное, что нарастить выпуск анимации оказалось очень просто, никаких сверхусилий, никаких трудовых подвигов. Оказалось, что нужно лишь желание и выделенные под это дело ресурсы. Причем ресурсы достаточно небольшие в масштабах страны. Это ведь не фильмы: не нужны декорации, актеры, костюмеры, гримеры, операторы. Только художники и сценаристы, благо и того и другого в Союзе было достаточно. Вот кто запрещал сделать это раньше? Непонятно.
Для меня же это означало появление целой когорты странных персонажей, о которых в прошлой жизни никто даже и не слышал. Потому что их не придумали банально. Какие-то странные антропоморфные животные, роботы, рыцари, прочие неведомые зверушки, которых даже классифицировать сходу было не так-то просто. Так что я порой смотрел по сторонам с таким же удивлением, как и американец, тут поразительным образом у нас с ним ощущения совпали, кто бы мог подумать.
— Честно? Впечатляет. Вы движетесь быстрее, чем кто-либо мог ожидать.
— Демонстрируем миру преимущества плановой экономики, — хмыкнул я в ответ на комплимент американца. — Бисмарк однажды сказал, что русские долго запрягают, но потом быстро едут. К плановой экономике данный тезис подходит еще лучше.
Последнюю фразу на английском сформулировать я не смог, поэтому пришлось подключать переводчика. Впрочем, Сандерс, судя по мелькнувшему на секунду сомнению на лице, вероятно, с большой натяжкой представлял себе, кто такой Бисмарк и почему он вообще что-то о России говорил.
— Большие системы имеют большую инерцию, но и большой потенциал… — Собеседник явно не собирался первым переходить к делу, поэтому тот самый вопрос задал я.
— Зачем вы приехали? Для представления продукции на экспо далеко не самой важной с точки зрения компании страны председатель правления — это немного слишком. Я был бы скорее готов увидеть тут какого-то менеджера среднего звена. Чтобы раздать буклеты всем желающим, этого достаточно, а вот насчет возможности заключения тут каких-то серьезных договоров есть сомнения.
— Я же говорю — приехал осмотреться. У нас с вами есть общие интересы и общее поле деятельности. А это значит, обсудить всегда найдется что.
У нас с AMD была поразительно схожая и одновременно отличающаяся ситуация. AMD как раз сейчас вела тяжелый спор с Интелом по поводу патентных прав на инфраструктуру ×86-процессоров. Дело в том, что Интел в начале 1980-х активно расширялся и искал партнеров по производству, одним из которых стала компания Сандерса. Если опустить подробности, то сначала AMD производила чипы по лицензии, потом, когда в Интеле решили, что теперь и сами справятся и не нужно делиться частью прибыли, провели реверсинжиниринг 386-го чипа и выдали копию. Теперь Интел пытались доказать в суде, что та самая первая лицензия на новые чипы не распространяется и AMD прав на них не имеет. Насколько я помнил — без подробностей, правда, — AMD этот суд выиграет.
А вот насчет того, что выиграет подобный суд СССР, я вот сильно сомневался. Наши процессоры КМ1810ВМ03, которые были улучшенным аналогом интеловского 386-го, уже вовсю шли на Запад… Но только по серым схемам, через прокладки в третьих странах и просто в черную. Просто не хотелось портить отношения с американцами из-за такой мелочи, тем более что действительно серьезные игроки по ту сторону океана всё равно предпочитали брать чипы у своих. Так что основным нашим каналом внешнего сбыта — кроме понятное дело соцблока — стал глобальный юг, хоть данное словосочетание в мировой общественно-политический обиход еще и не вошло.
Короче говоря, у нас с представителями компании AMD на самом деле имелось гораздо больше точек соприкосновения, чем могло бы показаться на первый взгляд.