Стоял на пороге с чёрной папкой в руке, в том же свитере, но без верхней одежды. Будто живёт этажом ниже и просто поднялся на кофе.
— Вы не спросили, где я живу, — сказала я, опираясь плечом о косяк. Волосы в пучке, лицо без макияжа, халат. Пусть видит. Мне надоело играть в безупречных женщин.
— Мне не нужно спрашивать. Мне достаточно знать, что вы проснулись.
— Откуда вы знаете, что я не сплю до обеда?
— У вас под глазами синяки, которые не берёт тональный, на кухне остывший кофе уже четыре часа, а на тумбочке в спальне — открытый ноутбук с отчётом, который вы не дописали вчера в три ночи. Вы не спите до обеда, Мира. Вы вообще почти не спите.
Я моргнула.
Он не заходил в спальню. Он не мог видеть ноутбук. Так откуда?
— Вы следите за мной?
— Нет. Просто я тоже не сплю по ночам. И знаю, как выглядит человек, который перестал верить в сны.
Он переступил порог без приглашения.
Я могла бы возразить. Могла бы упереться рукой в его грудь, сказать «выходите». Но он пах так, что язык отказался подчиняться.
Не парфюмом. Чем-то горьким. Кожей, дождём и той самой розой, которую он сжимал в галерее.
— Папка, — напомнила я.
— Контракт.
— Мы не в бизнесе.
— Мы в бизнесе мести. Это серьёзнее, чем любой контракт с банком.
Он прошёл на кухню. Сел за стол, даже не спросив разрешения. Разложил бумаги. Жесты — резкие, экономные. Человек, который привык, что ему не отказывают.
Я села напротив. Халат сполз с плеча — не специально, просто ткань скользкая. Он не посмотрел. Ни туда, ни в глаза. Только на бумаги.
— Что здесь?
— План, — начал он, раскрывая папку. — На три этапа. Первый: сбор информации. Второй: изоляция. Третий: уничтожение.
— Пафосно.
— Реалистично. — Он пододвинул ко мне первый лист. — Ваш бывший, Кирилл, вложил деньги в проект, который на бумаге выглядит как инновационная клиника. На деле — схема по отмыванию денег через криптовалюту. Я знаю инвестора. Если информация утечёт в налоговую и одновременно к его партнёрам, он потеряет и деньги, и доверие.
— Это ваш вклад?
— Частично. Это было несложно.
— А что сложно?
Аскольд откинулся на спинку стула. И посмотрел на меня впервые за всё время. Долго. С прищуром врача, который ставит диагноз по глазам.
— Сложное — это Моника. Она не дура. Она знает, что я собираю на неё досье. И она знает, что вы существуете. Но она не знает, что мы вместе.
— Мы не вместе.
— Для неё будет выглядеть именно так. Бывшая любовница её мужа и муж её любовника объединились. Это скандал. Это интрига. Это то, что она не сможет контролировать.
— А если она поймёт, что мы не спим?