Кровь двух миров: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Эллианна почувствовала, как по коже медленно пробежал холод. Она была абсолютно уверена, что не могла ошибиться. Она не просто видела этот символ. Она обвела его карандашом. Произнесла незнакомое слово. Искала его значение. Все это произошло всего несколько минут назад. Но единственным доказательством теперь оставалась ее память. А память — слишком ненадежный свидетель, когда начинаешь сомневаться в собственной реальности. Она осторожно опустилась в кресло, продолжая смотреть на фотографию так, словно надеялась, что символ снова появится. Вместо этого ее внимание привлекла другая деталь. На самом краю листа, почти незаметная среди потертостей, темнела тонкая полоска, похожая на след от обгоревшего пера. Того самого пера, которое сейчас лежало на кухне, накрытое полотенцем.

Эллианна еще долго сидела неподвижно, не сводя глаз с фотографии рукописи. Чем дольше она всматривалась в пожелтевший лист, тем сильнее убеждала себя, что стала жертвой собственной усталости. В памяти действительно иногда возникают вещи, которых никогда не происходило. Психологи называли это ложными воспоминаниями. Мозг достраивает картину, соединяет несвязанные детали, убеждает человека в том, что он видел или слышал то, чего на самом деле не существовало. Когда-то она читала об этом научную статью. Тогда ей казалось удивительным, что человеческому сознанию нельзя доверять даже в самых очевидных вещах. Сегодня эта мысль почему-то не успокаивала. Она открыла блокнот, лежавший рядом с клавиатурой, и принялась листать последние страницы. Записи. Переводы. Номера архивных документов. Небольшие заметки карандашом. На предпоследнем листе взгляд неожиданно замер. В самом центре страницы, обведенное тонкой линией, было написано одно-единственное слово. Астралис. Эллианна почувствовала, как внутри все похолодело. Она совершенно не помнила, чтобы записывала его. Почерк был ее. Наклон букв. Манера писать заглавную «А». Даже характерная привычка немного вытягивать последнюю букву. Ошибиться было невозможно. Она медленно опустила карандаш на стол и провела пальцами по вискам. — Нет... — почти беззвучно прошептала она. — Этого не может быть...Она попыталась восстановить события последних минут. Сначала фотография. Потом символ. Потом слово, прозвучавшее у нее в голове. Поиск в словарях. Отражение в мониторе. Исчезнувший знак. И теперь эта запись. Будто кто-то шаг за шагом переставлял фигуры на шахматной доске, заставляя ее сомневаться сначала в памяти, потом в зрении, а теперь уже и в самой себе. Эллианна резко закрыла блокнот. Ей необходимо было выйти из квартиры. Сменить обстановку. Почувствовать под ногами асфальт, услышать живые голоса, увидеть обычных людей, которые ничего не знают ни о странных символах, ни о мужчинах с крыльями.

Она быстро надела легкую куртку, убрала телефон в карман и уже потянулась к дверной ручке, когда взгляд невольно скользнул к зеркалу, висевшему в прихожей. Несколько мгновений она просто смотрела на собственное отражение. Бледное лицо. Собранные в небрежный хвост волосы. Серо-голубые глаза, в которых за последние месяцы поселилась усталость. Ничего необычного. Эллианна даже усмехнулась своей тревоге. — Видишь? — тихо сказала она самой себе. — Все в порядке. Она уже собиралась отвернуться, когда заметила странность. Отражение повторило ее движение с едва уловимым опозданием. Настолько небольшим, что это можно было принять за обман зрения. Эллианна застыла. Сердце медленно ускоряло ритм. Она осторожно подняла правую руку. Девушка в зеркале сделала то же самое. Но вновь...На одно короткое мгновение позже. — Нет...Она резко шагнула назад. Отражение замерло. И только спустя едва заметную долю секунды повторило ее движение. Эллианна почувствовала, как по позвоночнику пробежал ледяной холод. Она смотрела в собственные глаза и впервые в жизни не могла избавиться от ощущения, что на нее смотрит кто-то другой. В следующую секунду изображение стало совершенно обычным. Никакого запоздания. Никаких странностей. Только ее собственное отражение. Настолько привычное, что происходящее несколько секунд назад уже начинало казаться нелепой фантазией. Эллианна медленно приблизилась к зеркалу почти вплотную. Коснулась ладонью холодной поверхности стекла. Ничего. Она тихо рассмеялась. Смех получился нервным и каким-то чужим. — Если это продолжается, — сказала она самой себе, — значит, мне действительно пора брать отпуск. Она сняла руку со стекла. И в тот самый миг, когда ее пальцы уже оторвались от зеркала, отражение не повторило движение. Оно продолжало держать ладонь прижатой к стеклу. Всего одно мгновение. Затем медленно улыбнулось. Совсем не так, как улыбалась Эллианна. И исчезло. Настоящее отражение вновь стало обычным. Будто ничего не произошло.

Эллианна еще долго стояла перед зеркалом, не сводя взгляда с собственного отражения. Оно больше не двигалось с опозданием. Не улыбалось. Не жило своей жизнью. Обычное стекло. Обычная женщина, которая выглядела значительно старше своих двадцати восьми лет. Она провела ладонью по лицу и медленно выдохнула. — Всё, — тихо сказала она самой себе. — Хватит. Впервые за долгое время ей захотелось не искать ответы, а просто сбежать от собственных мыслей.

Она схватила сумку, бросила в неё телефон, ключи и бумажник, заперла квартиру и почти сразу почувствовала облегчение. Подъезд встретил её привычными запахами сырости, свежей краски и чьего-то недавно сваренного кофе. На лестничной площадке пожилая соседка поливала цветы, расставленные вдоль подоконника, и, заметив Эллианну, тепло улыбнулась. — Добрый день, милая. Что-то ты сегодня совсем бледная. Эллианна заставила себя улыбнуться в ответ. — Наверное, просто плохо спала. — Тогда обязательно погуляй. После дождя воздух чудесный. Иногда это лучше любых лекарств. — Постараюсь. Они перекинулись еще парой ничего не значащих фраз, и этот короткий разговор неожиданно вернул Эллианне ощущение нормальности. Обычные люди. Обычные заботы. Никто не говорит о странных символах, исчезающих знаках или мужчинах с крыльями. Она вышла из подъезда и остановилась на несколько секунд, глубоко вдохнув прохладный воздух. Дождь действительно закончился. Асфальт еще блестел, отражая редкие лучи солнца, пробивавшиеся сквозь облака. С деревьев медленно падали тяжелые капли, а легкий ветер приносил запах мокрой земли и молодой листвы. Эллианна не спеша направилась к городскому парку, который находился всего в нескольких кварталах от дома. Она часто приходила сюда раньше. Еще тогда, когда Андрей был рядом. Они любили покупать кофе в маленькой кофейне у входа, долго гулять по аллеям и строить планы, которые казались такими простыми и достижимыми. Теперь парк остался прежним. Изменилась только она. Эллианна шла по знакомой дорожке, стараясь не задерживать взгляд на счастливых семьях, молодых парах и детях, которые со смехом носились по газонам. Раньше подобные картины причиняли почти физическую боль. Сегодня боль стала другой. Более тихой. Она уже не рвала сердце на части. Она просто жила где-то глубоко внутри, напоминая о себе всякий раз, когда рядом раздавался детский смех. «Наверное, именно так и выглядит принятие», — подумала Эллианна. Не счастье. Не забвение. Просто способность жить дальше, даже если часть тебя навсегда осталась в прошлом. Она свернула к небольшому озеру. Вода после дождя была удивительно спокойной, словно кто-то накрыл её тонким стеклом. Несколько уток лениво скользили вдоль берега, а на деревянном мостике мальчик лет восьми терпеливо учился забрасывать удочку под присмотром отца. Эллианна невольно улыбнулась. Именно в такие моменты ей начинало казаться, что мир всё-таки умеет быть добрым. Она присела на свободную скамейку, закрыла глаза и подставила лицо теплому ветру. Впервые за весь день дыхание стало ровным. Сердце постепенно успокаивалось. Странности, случившиеся дома, уже не казались такими реальными. Возможно, она действительно довела себя до нервного истощения. Возможно, несколько недель отдыха способны всё исправить. Эта мысль была настолько разумной, что Эллианна почти поверила в неё. И именно в этот момент над парком пролетела огромная тень. Она появилась настолько быстро, что солнце словно погасло на одно короткое мгновение. Эллианна машинально подняла голову. Небо было совершенно чистым. Ни самолета. Ни птицы. Ни облака, способного отбросить такую широкую тень. Она нахмурилась и уже решила, что снова всё придумала, когда сидевшая неподалеку маленькая девочка вдруг потянула мать за рукав. — Мам, смотри... какая красивая большая птица...Женщина подняла голову. Несколько секунд внимательно всматривалась в небо, а потом растерянно покачала головой. — Где, солнышко? — Уже улетела...Девочка продолжала смотреть куда-то вверх с таким восхищением, словно действительно успела увидеть что-то удивительное. Эллианна медленно перевела взгляд в ту сторону, куда был устремлен детский взгляд. Небо по-прежнему оставалось пустым. Но почему-то ей показалось, что где-то очень высоко, за прозрачной голубизной, на нее внимательно смотрит кто-то, кого она не могла увидеть. И впервые это ощущение не вызвало паники. Оно заставило её почувствовать другое. Будто она больше не была случайным свидетелем происходящего. Будто кто-то искал её. И наконец нашел.

Эллианна еще некоторое время сидела неподвижно, всматриваясь в безоблачное небо. Разум настойчиво убеждал ее, что никакой тени не было. Скорее всего, солнце на мгновение скрылось за легким облаком, которое она просто не заметила. Или рядом пролетела большая птица. Или...Она поймала себя на том, что снова пытается найти объяснение тому, чего сама не понимает. Глубоко вздохнув, Эллианна поднялась со скамейки и медленно пошла вдоль озера. Вода тихо плескалась у деревянных свай, утки лениво перебирали лапами, оставляя за собой расходящиеся круги, а легкий ветер едва заметно покачивал длинные ветви плакучих ив, почти касавшихся поверхности воды. Парк жил своей обычной жизнью. Кто-то катался на роликах. Пожилая пара неспешно гуляла, держась за руки. Подростки смеялись, фотографируясь возле цветущих клумб. И именно эта привычная, спокойная картина постепенно возвращала Эллианне ощущение реальности. Она уже почти убедила себя, что дома действительно просто перенервничала, когда услышала негромкий голос. — Простите...Она обернулась. Рядом стоял мальчик лет десяти с велосипедом. Худощавый, с растрепанными светлыми волосами и россыпью веснушек на носу. Он смущенно переступал с ноги на ногу, словно никак не мог решиться заговорить. — Это... — он неуверенно посмотрел ей за спину. — А где ваши крылья? Эллианна несколько секунд молча смотрела на него. Потом невольно улыбнулась. — Наверное, ты меня с кем-то перепутал. Мальчик нахмурился. — Нет. Он сказал это так спокойно и уверенно, что улыбка медленно исчезла с ее лица. — Они же только что были. Эллианна почувствовала, как по коже пробежали мурашки. — Что именно ты видел? Мальчик поднял руку и показал куда-то ей за спину. — Большие. Красивые. Они были темные... только по краям светились. Он говорил так искренне, что невозможно было заподозрить его в желании пошутить. — Максим! Откуда-то со стороны дорожки раздался женский голос. К ним быстрым шагом приближалась молодая женщина. — Сколько раз тебе говорить, не подходи к незнакомым людям! Она виновато улыбнулась Эллианне, взяла сына за плечо и слегка притянула к себе. — Простите, пожалуйста. У него очень богатое воображение. Мальчик попытался возразить. — Мам, я правда видел... — Поехали. Она ласково потрепала его по голове и, извинившись еще раз, повела сына к велосипедной дорожке. Максим несколько раз обернулся. И каждый раз смотрел не на Эллианну. А куда-то за нее. Будто там по-прежнему стоял кто-то невидимый. Эллианна медленно повернула голову. Позади была только пустая аллея. Несколько скамеек. Старый фонарь. И ни одной живой души. Она невольно обняла себя за плечи. Странное чувство чужого присутствия снова вернулось. Не угрожающее. Скорее внимательное. Словно кто-то терпеливо наблюдал за каждым ее шагом, не вмешиваясь и не приближаясь. В этот момент в кармане завибрировал телефон. На экране высветилось имя куратора фонда. Эллианна ответила почти сразу. — Здравствуйте, Павел Сергеевич. — Эллианна, добрый день. Надеюсь, я не отвлекаю? — Нет, всё в порядке. На другом конце провода послышался короткий вздох. — Боюсь, не совсем. У нас возникла... довольно необычная ситуация. Что-то в его голосе заставило Эллианну насторожиться. — Что случилось? — Помните фотографии рукописи, которые вам привезли сегодня утром? — Конечно. — Мы только что получили заключение реставраторов. Они утверждают, что один из листов... исчез. Эллианна остановилась посреди дорожки. — В каком смысле — исчез? — В самом прямом. Полчаса назад он был в архивном контейнере. Сейчас контейнер пуст. Замки не повреждены. Сигнализация не срабатывала. Камеры ничего не зафиксировали. Он ненадолго замолчал. — Знаете, я двадцать семь лет работаю с архивами. За это время пропадали картины, монеты, документы. Но чтобы старинная рукопись исчезла из запечатанного хранилища... такого я еще не видел. Эллианна медленно опустила взгляд на воду. По гладкой поверхности озера внезапно пробежала рябь. Хотя ветер давно стих. А затем прямо в центре водной глади появилось одно-единственное черное перо. Оно плавно опустилось на воду, не оставив ни единого всплеска. И медленно поплыло к берегу. Эллианна замерла. Потому что точно знала. Это было не птичье перо. Оно было таким же, как то, что лежало сейчас у нее дома, накрытое кухонным полотенцем.

Несколько секунд Эллианна не могла отвести взгляд от пера. Оно медленно покачивалось на поверхности воды, словно не подчинялось ни течению, ни легкому ветру, который снова поднялся над озером. Вокруг него расходились почти незаметные круги, однако само оно оставалось совершенно неподвижным, будто ожидало, когда она подойдет ближе. — Эллианна? Вы меня слышите? Голос Павла Сергеевича в телефоне вернул ее к реальности. — Да... простите. Я задумалась. — С вами точно все в порядке? Она невольно улыбнулась. — Не уверена, что смогу сейчас честно ответить на этот вопрос. На другом конце провода ненадолго воцарилось молчание. — Если честно, — наконец произнес он уже совсем другим тоном, — я тоже. Эллианна удивленно нахмурилась. За все годы работы она ни разу не слышала, чтобы Павел Сергеевич говорил настолько неуверенно. Это был человек, которого невозможно было вывести из равновесия. Он одинаково спокойно реагировал и на поврежденные манускрипты, и на срывы поставок, и на бесконечные споры с коллекционерами. Сейчас же в его голосе звучало настоящее беспокойство. — Есть еще кое-что, — продолжил он после короткой паузы. — Именно поэтому я и позвонил. — Я слушаю. — Мы решили повторно отснять весь материал. На всякий случай. — И? — На остальных листах появились символы, которых утром не было. Эллианна крепче сжала телефон. — Что за символы? — Мы не знаем. Наш специалист по древним языкам сказал, что никогда раньше не видел ничего подобного. Сначала решили, что это дефекты пленки, но потом проверили оригиналы. Он тяжело выдохнул. — Они действительно появились. По спине Эллианны медленно пробежал холод. — Вы можете прислать фотографии? — Уже отправил. Телефон коротко завибрировал. На экране появилось уведомление о новом письме. — Посмотрите их, когда будет возможность, — сказал Павел Сергеевич. — И... Эллианна... — Да? — Не сочтите мои слова странными, но сегодня лучше никому не рассказывайте об этой рукописи. Она растерянно улыбнулась. — Почему? — Потому что полчаса назад к нам приходил человек. Эллианна насторожилась. — Какой человек? — Он не представился. — И что ему было нужно? — Он спрашивал только об одном. Павел Сергеевич снова замолчал, словно до сих пор не мог поверить в собственные слова. — Он хотел узнать, кто занимается переводом найденной рукописи. Эллианна почувствовала, как сердце пропустило удар. — Вы сказали мое имя? — Нет. Ответ прозвучал слишком быстро. Слишком уверенно. — Я ответил, что материалы еще никому не переданы. — Тогда почему вы так волнуетесь? — Потому что перед уходом он сказал одну фразу. Эллианна невольно задержала дыхание. — Какую? — «Когда символы проснутся, она сама придет к Разлому». По коже побежали мурашки. Эти слова не имели смысла. Совершенно никакого. И все же внутри что-то болезненно дрогнуло, словно она уже слышала их раньше. — Павел Сергеевич... — Да? — Вы уверены, что это не чей-то глупый розыгрыш? — Очень хотел бы в это верить. Разговор закончился через несколько минут, но Эллианна еще долго стояла на берегу озера, продолжая держать телефон в руке. Она почти машинально открыла письмо. Вложений оказалось пять. Первые четыре снимка выглядели совершенно обычно. Пожелтевшие страницы. Трещины. Выцветшие строки. На пятой фотографии ее взгляд сразу остановился на нижнем поле. Между двумя почти стертыми строчками проступал знак. Тот самый. Похожий одновременно на крыло, круг и трещину в камне. На этот раз он никуда не исчез. Наоборот. Он был виден так отчетливо, словно кто-то только что вывел его свежими чернилами. Эллианна медленно увеличила изображение. Вокруг символа располагались крошечные знаки, настолько мелкие, что их невозможно было рассмотреть невооруженным глазом. Она автоматически начала читать. Сначала медленно. Почти по буквам. А потом неожиданно поняла, что уже не переводит текст. Она просто знает его. Слова сами складывались в сознании, будто были частью давно забытого языка. «Когда кровь двух миров вспомнит свое имя, небо откроет путь той, что была скрыта». Эллианна резко закрыла фотографию. Воздуха вдруг стало не хватать. — Нет... — прошептала она. — Нет, этого просто не может быть...Она никогда не изучала этот язык. Не могла его прочитать. Именно это пугало сейчас сильнее всего. Потому что впервые странность произошла не рядом с ней. Она произошла внутри нее.

Эллианна еще долго смотрела на погасший экран телефона, словно надеялась, что прочитанный текст исчезнет так же неожиданно, как исчез загадочный символ на фотографии. Но ничего не менялось. Слова продолжали звучать у нее в голове с пугающей отчетливостью. Не отдельными фразами. Не воспоминанием. А ощущением, будто кто-то тихо произнес их совсем рядом. Она закрыла глаза и несколько раз глубоко вдохнула. Нужно было успокоиться. Перестать искать мистику там, где ей, возможно, вовсе не было места. За последние месяцы она действительно пережила слишком многое. Сначала потеря ребенка, после которой казалось, что мир уже никогда не станет прежним. Затем медленно умирающий брак, бесконечные попытки понять, где именно они с Андреем свернули не туда, и наконец развод, поставивший точку в истории, которую она когда-то считала своей единственной жизнью. Любой психолог сказал бы, что подобные потрясения способны изменить восприятие реальности. И, наверное, был бы прав. Эллианна убрала телефон в сумку и медленно пошла вдоль озера, стараясь сосредоточиться на самых простых вещах. На звуке собственных шагов. На шелесте листвы. На голосах людей, гулявших неподалеку. На запахе мокрой травы. Она всегда верила, что мир можно почувствовать через детали. Именно детали возвращают человека в настоящее, когда мысли начинают уносить слишком далеко. Неподалеку пожилой мужчина кормил голубей, терпеливо рассыпая крошки прямо у своих ног. Молодая девушка читала книгу, устроившись на пледе под старым кленом. На детской площадке кто-то громко смеялся, и этот смех звучал настолько беззаботно, что Эллианна невольно улыбнулась. Жизнь продолжалась. Она не знала ничего ни о Наследницах, ни о Разломах, ни о загадочных рукописях. И именно поэтому казалась такой настоящей. Эллианна уже почти дошла до выхода из парка, когда услышала тихий голос. — Простите...Она обернулась. На скамейке сидела очень пожилая женщина. Настолько пожилая, что определить ее возраст было невозможно. Серебристые волосы были аккуратно убраны под светлый платок, а тонкие морщинистые руки спокойно лежали на резной деревянной трости. Женщина смотрела прямо на Эллианну. Спокойно. Внимательно. Словно давно ее ждала. — Вы обращаетесь ко мне? — спросила Эллианна, оглянувшись по сторонам. — Конечно, к вам. Голос старушки оказался удивительно мягким. — Присядете ненадолго? Эллианна поколебалась. В другой день она, вероятно, извинилась бы и пошла дальше. Но сейчас что-то заставило ее остановиться. Она села на край скамейки, оставив между ними небольшое расстояние. Несколько секунд обе молчали. Женщина продолжала смотреть на озеро, словно разговор вовсе не требовал спешки. — Красивый день, — наконец произнесла она. — Да.— Такие дни редко запоминаются. Запоминаются те, после которых жизнь уже никогда не становится прежней. Эллианна удивленно посмотрела на нее. — Простите? Женщина медленно повернулась. Ее глаза оказались необычного цвета — светло-серые, почти серебристые. Совсем как вода под солнцем. — Не бойтесь того, что начинает происходить. — Боюсь, я не совсем понимаю... — Пока не понимаете. Старушка улыбнулась так тепло, словно разговаривала с собственной внучкой. — Но очень скоро поймете. Эллианна почувствовала легкое напряжение. — Мы знакомы? — Нет. — Тогда откуда вы знаете...Женщина не дала ей договорить. — Когда найдешь второе перо, не выбрасывай его. Эллианна застыла. Улыбка медленно исчезла с ее лица. — Что вы сейчас сказали? — Оно понадобится тому, кто придет за тобой. Сердце вдруг забилось так сильно, что она отчетливо услышала собственный пульс. — Откуда вы знаете про перо? Старушка спокойно поднялась, опираясь на трость. — Иногда прошлое умеет ждать очень долго. Она сделала несколько шагов по дорожке, потом вдруг остановилась и, не оборачиваясь, тихо произнесла — И никогда не смотри в Разлом, если услышишь свое имя. Эллианна вскочила со скамейки. — Подождите! Женщина продолжала идти. Не быстро. Совсем медленно. Эллианна догнала бы ее за несколько секунд. Она сделала шаг. Потом еще один. Навстречу неожиданно пробежала компания детей, заставив ее остановиться. Прошло не больше двух секунд. Когда дорожка снова освободилась, пожилой женщины уже не было. Аллея просматривалась почти на сотню метров вперед. По ней гуляли молодые родители с коляской, двое велосипедистов и мужчина с собакой. Но старушки словно никогда здесь не существовало. Эллианна медленно огляделась. Справа тянулся высокий кустарник. Слева — открытая набережная без единого укрытия. Исчезнуть за такое короткое время было невозможно. Она подошла к тому месту, где только что сидела незнакомка. На деревянной скамейке лежало маленькое белое перо. Совсем не похожее на черное. Тонкое. Почти прозрачное.

Когда Эллианна осторожно подняла его, ей вдруг показалось, что оно было не холодным, а едва заметно теплым, словно еще секунду назад принадлежало живому существу. Она машинально сжала перо в ладони. И в то же мгновение где-то очень далеко, за пределами Земли, в мире, о существовании которого она даже не подозревала, что-то древнее и могущественное открыло глаза.

Глава 4 Принц Лиор

Первый луч солнца медленно скользнул по вершинам белоснежных башен Аэлариса, окрашивая светлый камень в теплые золотистые оттенки. Город просыпался неторопливо, словно был живым существом, которое не любило резких движений. С высоты он казался невозможным. Огромные острова, парящие над бездонной пропастью, соединяли изящные мосты из светового камня. Они выглядели почти невесомыми, однако уже многие столетия выдерживали не только тысячи жителей, но и тяжелые военные обозы. Между башнями струились тонкие водопады, исчезавшие в облаках далеко внизу, а над крышами величественно кружили айрэны, легко рассекая крыльями прохладный утренний воздух. Две луны еще не успели окончательно покинуть небосвод. Большая, серебристая, почти растворилась в рассветной дымке, тогда как меньшая, с легким голубоватым сиянием, медленно скрывалась за дальними горами. Для жителей Земли подобное зрелище показалось бы чудом. Для Эйрилона оно было обычным началом нового дня. На самом высоком острове возвышался дворец Солариарха — сердце власти трех Великих Домов. Его купола сияли так ярко, что в солнечном свете казались отлитыми из чистого золота, а многочисленные террасы утопали в садах, где круглый год цвели серебристые деревья.

Но далеко не все дороги вели ко дворцу. По одной из широких улиц уверенным шагом шел молодой мужчина. Его сразу можно было узнать даже среди десятков других айрэнов. Высокий. Стройный. С безупречной осанкой человека, с детства привыкшего к вниманию окружающих. Светлые волосы, чуть длиннее принятых при дворе, свободно спадали на ворот темно-кремового камзола, расшитого золотыми нитями. За спиной были сложены четыре великолепных крыла — густые, сильные, с мягким золотистым отливом, который становился особенно заметен, когда солнечные лучи касались каждого пера. Но больше всего запоминались его глаза. Яркие. Теплые. Удивительно живые. В них не было холодной надменности, столь привычной для большинства представителей Дома Соларис. Напротив, казалось, что он искренне рад каждому, кого встречает. — Ваше Высочество! Молодой стражник, охранявший вход в городской госпиталь, поспешно выпрямился и прижал кулак к груди. — Доброе утро, капитан Орен, — с улыбкой ответил принц. — Надеюсь, сегодня никто не пытался убедить тебя, что караул — самое скучное занятие в Эйрилоне? Парень смущенно рассмеялся. — Только мой напарник. — Значит, ему явно не хватает фантазии. Лиор дружески похлопал стражника по плечу и поднялся по широким мраморным ступеням. Внутри госпиталя пахло лекарственными травами, свежей древесиной и чистой водой.

По длинным светлым галереям бесшумно двигались лекари в серебристо-голубых одеждах Дома Люменор. Кто-то нес подносы с лекарствами, кто-то помогал пациентам подняться, а в открытые окна свободно влетал теплый ветер, наполняя просторные помещения запахом цветущих садов. Стоило Лиору переступить порог главного зала, как несколько человек сразу подняли головы. — Ваше Высочество! — Принц приехал! — Лиор! Последним его окликнул широкоплечий воин с перевязанным плечом. — Неужели решили проверить, не симулирую ли я? Лиор тихо рассмеялся. — Если бы ты умел симулировать, Торен, тебя никогда не назначили бы командиром сотни. Воин громко фыркнул. — А вот моя жена утверждает обратное. — Значит, дома ты гораздо талантливее, чем на службе. По залу прокатился дружный смех. Лиор подходил к каждому раненому, здоровался за руку, спрашивал о самочувствии, вспоминал имена детей, интересовался, успели ли доставить письма семьям. Он никого не обходил вниманием, и было видно, что делает это не по обязанности. Он действительно помнил каждого. Именно поэтому в ответ ему улыбались даже те, кому каждое движение причиняло боль. — Ваше Высочество...Тихий детский голос заставил его остановиться. В дальнем углу зала, крепко прижав к груди маленькое одеяло, сидел мальчик лет семи. Его два еще совсем небольших серебристых крыла были неуклюже расправлены, а одно из них лекарь осторожно готовил к перевязке. Ребенок изо всех сил старался не заплакать, но глаза уже блестели от слез. — Что случилось? — мягко спросил Лиор, присаживаясь рядом так, чтобы оказаться с ним на одном уровне. — Он боится, — с виноватой улыбкой объяснил лекарь. — Во время тренировочного полета неудачно задел скалу. Крыло придется фиксировать на несколько дней. Мальчик сердито посмотрел на лекаря. — Я не боюсь. — Конечно, не боишься, — серьезно согласился Лиор. — Просто иногда самые смелые воины делают вид, что им совсем не нравится, когда кто-то копается в их крыльях. Мальчик осторожно поднял на него глаза. — Правда? — Абсолютная. Лиор заговорщически наклонился ближе. — Только никому не рассказывай, но лет пятьдесят назад мне тоже пришлось носить такую повязку. — И было больно? Принц ненадолго задумался. — Честно? Мальчик кивнул. — Было страшнее до того, как начали лечить. А потом оказалось, что я зря переживал. Он протянул мальчику маленькую деревянную фигурку летящей птицы, которую незаметно достал из кармана. — Подержишь ее, пока лекарь работает? Только потом вернешь. Это мой счастливый талисман. Глаза ребенка тут же загорелись. Он крепко сжал фигурку обеими руками, и лекарь, воспользовавшись моментом, осторожно начал накладывать повязку. Мальчик даже не вздрогнул. Лиор сидел рядом до тех пор, пока перевязка не закончилась, а затем поднялся. — Ну вот, — улыбнулся он. — Теперь можешь честно говорить всем, что победил целого лекаря. Мальчик рассмеялся так искренне, что смех подхватили даже взрослые. Именно в этот момент к принцу быстрым шагом подошел высокий мужчина в бело-золотом плаще с гербом Дома Соларис. Он остановился рядом и негромко произнес — Ваше Высочество, Солариарх ожидает вас немедленно. Созван Совет Трех Домов. Улыбка не исчезла с лица Лиора. Но в его взгляде что-то едва заметно изменилось. Словно дверь, только что открытая навстречу солнечному свету, медленно начала закрываться. — Благодарю, Эрис, — спокойно ответил он. — Передайте отцу, что я прибуду через несколько минут. Гонец коротко поклонился и удалился. Лиор еще раз посмотрел на мальчика, который уже оживленно показывал свою новую повязку соседям по палате, затем перевел взгляд в высокое окно, за которым над сияющим Аэларисом медленно кружили десятки айрэнов. Он едва заметно улыбнулся. А потом глубоко вдохнул, словно оставляя здесь одну часть себя и готовясь вновь стать тем, кем его хотели видеть во дворце. Наследным принцем Эйрилона.

Лиор неторопливо вышел из госпиталя и на несколько секунд остановился на широкой террасе. Отсюда весь Аэларис лежал перед ним, словно искусно выполненная карта, созданная руками безупречного мастера. Город уже окончательно проснулся. Над парящими островами сновали гонцы, торговцы открывали лавки, в садах слышались голоса детей, а в небе один за другим поднимались айрэны, отправлявшиеся кто на службу, кто по своим делам. Их крылья вспыхивали в солнечном свете серебром, золотом, темной сталью и жемчужной белизной, превращая утреннее небо в живую мозаику. Лиор всегда любил смотреть на свой город именно в этот час. Не во время праздников. Не во время военных парадов. А тогда, когда айрэны просто жили. Он был наследником престола с самого рождения. Его учили стратегии, дипломатии, истории Великих Домов, искусству владения мечом и законам государства задолго до того, как он научился летать. Ему бесконечно повторяли, что однажды судьба миллионов окажется в его руках.

Но никто никогда не говорил, как сохранить в этих руках собственное сердце. — Ваше Высочество. Негромкий голос прозвучал совсем рядом. Лиор обернулся. Позади стоял тот самый гонец, Эрис, однако теперь выражение его лица стало значительно серьезнее. — Простите мою настойчивость, но Солариарх приказал доставить вас без промедления. — Что-то случилось? Эрис на мгновение замялся. — На Совете присутствуют представители всех трех Домов. Лиор чуть приподнял бровь. — Даже Люменор? — Да. Это действительно было необычно. Совет собирался регулярно, но далеко не всегда в полном составе. Если Архонт Люменора лично покидал свои архивы, значит, вопрос касался не просто политики. Лиор молча кивнул. — Идем. Дорога ко дворцу пролегала через центральный мост, соединявший два самых больших острова. Под ногами тихо светился белоснежный камень, словно внутри него текла жидкая лунная энергия. Легенды утверждали, что эти мосты были построены еще до разделения Великих Домов и никогда не разрушались, даже во время самых страшных войн. По обе стороны дороги возвышались стройные деревья с серебристой корой. Их листья тихо шелестели, хотя ветра почти не было. Когда Лиор был ребенком, ему говорили, что эти деревья помнят каждого правителя Эйрилона. Сейчас он уже не верил в подобные сказки. Но почему-то каждый раз, проходя здесь, невольно ощущал, будто за ним действительно наблюдают. — Ваше Высочество! Навстречу выбежала молодая девушка в простой светлой одежде. В руках она держала небольшую корзину с белыми цветами. Увидев принца, она поспешно поклонилась. — Простите... я не хотела мешать. — Тогда зачем бежала? — с улыбкой спросил Лиор. Девушка смущенно покраснела. — Сегодня день памяти моего отца. Лиор сразу стал серьезнее. — Он служил в армии? — Да. Дом Ноктис. Погиб семь лет назад на южной границе. Лиор помолчал несколько секунд. Он хорошо помнил ту кампанию. Слишком хорошо. Тогда погибли сотни воинов. Среди них был и отец этой девушки. — Как его звали? — Арден. Лиор медленно повторил имя про себя. Потом неожиданно сказал — Он спас мой отряд. Девушка удивленно подняла глаза. — Правда? — Если бы не он, меня бы сейчас здесь не было. Это не было утешением. Это была правда. Он помнил темно-серые крылья воина, закрывшие его от вражеского копья. Помнил, как тот успел улыбнуться прежде, чем сорвался вниз. — Ваш отец был очень храбрым человеком. Девушка прижала корзину к груди. В ее глазах заблестели слезы. — Спасибо...Лиор осторожно коснулся ее плеча. — Не благодарите меня. Постарайтесь жить так, чтобы он мог вами гордиться. Для хороших людей это лучшая память. Он уже собирался идти дальше, когда девушка вдруг окликнула его. — Ваше Высочество...Лиор обернулся. — Спасибо, что вы не забываете их. На мгновение он опустил взгляд. Ему хотелось ответить что-нибудь красивое. Но вместо этого он тихо произнес — Я забываю. Каждый день. И именно поэтому стараюсь вспоминать снова. Девушка ничего не ответила. Она лишь низко поклонилась, а Лиор продолжил путь. Эрис шел немного позади, сохраняя почтительную дистанцию. Несколько минут они молчали. Затем гонец неожиданно произнес — Народ любит вас. Лиор едва заметно усмехнулся. — Народ любит надежду, Эрис. — Разве это плохо? — Нет. Он поднял взгляд на белоснежный дворец, уже совсем близкий. — Просто надежда часто требует слишком высокой цены. Перед ними медленно распахнулись огромные золотые ворота. Шум города остался позади. Стоило Лиору переступить порог дворца, как улыбка окончательно исчезла с его лица. Он не стал другим человеком. Но теперь в каждом его движении появилась сдержанность, которой не было всего несколько минут назад. Плечи расправились. Взгляд стал холоднее. Походка — размеренной и уверенной. Наследный принц Дома Соларис вновь занял свое место. В конце длинной мраморной галереи уже ожидали двое стражей. Они одновременно ударили древками копий о пол. — Его Высочество Лиор Соларис. Солариарх ожидает вас в Зале Трех Домов. Лиор молча кивнул и направился вперед. До дверей, за которыми решались судьбы Эйрилона, оставалось всего несколько десятков шагов.

Мраморная галерея тонула в мягком утреннем свете, льющемся сквозь высокие арочные окна. По обе стороны возвышались статуи прежних Солариархов — величественные фигуры с четырьмя расправленными крыльями, высеченные из белого камня так искусно, что казалось, будто еще мгновение, и они оживут. Лиор шел неспешно. Не потому, что хотел заставить ждать. Просто за эти несколько минут ему нужно было окончательно оставить за спиной госпиталь, улыбки раненых воинов, благодарные взгляды их семей и маленького мальчика, который теперь наверняка показывал всем свою повязку как знак будущих подвигов. За этими дверями не было места подобным чувствам. Там говорили языком законов. Союзов. Компромиссов. И угроз. Перед массивными створками из светлого металла стояли четверо стражей личной гвардии Солариарха. Их золотистые крылья были сложены за спинами с почти пугающей точностью, а лица оставались совершенно непроницаемыми. Каждый из них служил не одному правителю, а самому престолу, и потому не принадлежал ни одному из Великих Домов. Когда Лиор приблизился, старший страж шагнул вперед и низко поклонился. — Его Высочество. — Кто уже прибыл? — Все, кого ожидал Солариарх. Лиор едва заметно кивнул. — Дом Ноктис? — Командующий Каэль и глава разведки Лион прибыли первыми. Лиор понимающе усмехнулся. — На них это похоже. Страж позволил себе почти незаметную улыбку. — Архонт Аэрон тоже уже внутри. Представители Люменора прибыли несколько минут назад. Значит, Совет действительно обещал быть непростым. Если Архонт покинул Озерный край, значит, дело касалось не только военной угрозы. Хранители знаний крайне редко вмешивались в государственные вопросы, предпочитая наблюдать со стороны. Они появлялись лишь тогда, когда понимали: молчание становится опаснее сказанных вслух слов. Лиор уже собирался войти, когда услышал позади быстрые шаги. — Ваше Высочество! Он обернулся. По галерее почти бежал молодой помощник канцлера, прижимая к груди толстую кожаную папку. Добравшись до принца, он остановился, пытаясь перевести дыхание. — Простите... я боялся не успеть. — Судя по вашему виду, вы действительно очень боялись, — с легкой улыбкой заметил Лиор. Юноша смущенно опустил глаза. — Канцлер просил передать вам обновленные сводки с южной границы. Лиор принял папку. — Благодарю. Он раскрыл ее прямо на ходу. Несколько страниц были посвящены передвижению военных отрядов. Следующие — поставкам продовольствия. Затем шли донесения разведки. Лиор быстро пробегал глазами строки, привычно отмечая детали. Его внимание привлекла короткая запись в самом конце. «Активность Разломов за последние трое суток увеличилась в четыре раза. Причина не установлена.»Он остановился и перечитал строку еще раз. Всего одно предложение. Без выводов. Только сухой факт. Лиор медленно закрыл папку. Слишком много совпадений для одного дня. Сначала срочный Совет. Потом присутствие Архонта. Теперь аномальная активность Разломов. Что-то действительно менялось. И, судя по всему, быстрее, чем предполагал даже Совет. Тяжелые двери медленно начали расходиться в стороны. Изнутри пахнуло прохладой белого камня и тонким ароматом благовоний. Лиор расправил плечи и переступил порог. Зал Трех Домов встретил его торжественной тишиной. Под высоким куполом, расписанным историей создания Эйрилона, уже собрались те, чьи решения определяли судьбу мира. Во главе круглого зала, на возвышении из золотистого камня, сидел Солариарх. По правую руку от него, спокойный и невозмутимый, расположился Архонт Аэрон. Чуть дальше, сохраняя привычную холодную сдержанность, стоял Каэль. Рядом с ним, небрежно опираясь плечом о колонну, словно происходящее было для него лишь очередной страницей длинной истории, находился Лион. Но Лиор знал друга слишком хорошо. Если Лион переставал улыбаться, значит, разведка уже принесла новости, способные встревожить даже самых хладнокровных. Лиор медленно обвел взглядом присутствующих. Все ждали только его. И почему-то впервые за много лет ему показалось, что сегодняшний Совет закончится совсем не так, как начинался.

Несколько долгих секунд в Зале Трех Домов царила тишина. Она не казалась неловкой. Напротив, в ней ощущалась многовековая привычка этих людей сначала наблюдать, а уже потом говорить. Лиор неторопливо подошел к своему месту по правую руку от Солариарха и коротко поклонился отцу. — Прошу простить за задержку. Солариарх лишь слегка наклонил голову. — Ты пришел вовремя. Его голос звучал спокойно, однако каждый, кто находился в этом зале, прекрасно знал: за внешним спокойствием правителя всегда скрывался холодный расчет. Солариарх выглядел именно так, как и должен выглядеть человек, несколько десятилетий удерживающий власть над тремя Великими Домами. Высокий. Статный. С прямой спиной человека, никогда не позволяющего себе слабости. Светлые волосы уже тронула благородная седина, но это лишь придавало ему еще больше достоинства. Золотистые глаза, унаследованные всеми представителями Дома Соларис, смотрели внимательно и проницательно, словно были способны увидеть не только лицо собеседника, но и его истинные намерения. За его спиной покоились четыре величественных крыла. Их золотое сияние было мягче, чем у Лиора, однако чувствовалась сила, накопленная за долгие годы.

Солариарх перевел взгляд на остальных. — Начнем. Он не повышал голос. В этом не было необходимости. Все присутствующие мгновенно сосредоточились. Архонт Аэрон медленно поднялся со своего места. Высокий, в длинном серебристо-голубом одеянии выглядел почти невесомым. Он спокойно посмотрел на каждого из присутствующих. — За последние четыре дня произошло три события, которые невозможно рассматривать по отдельности. Он сделал небольшую паузу. — Во-первых, активность Разломов увеличилась почти в четыре раза. Во-вторых, древние печати в Архивах Люменора начали терять свою силу. И, наконец...Архонт медленно перевел взгляд на Каэля. — Разведка Дома Ноктис подтвердила присутствие Наследницы на Земле. Лиор внимательно посмотрел на Каэля. Командующий даже не шелохнулся. Он стоял, заложив руки за спину, с привычным спокойствием человека, который давно научился не показывать своих мыслей. Темные волосы были собраны у основания шеи тонким кожаным ремешком. Высокие скулы, прямой нос и четко очерченная линия подбородка делали его лицо почти безупречным, однако холодный взгляд серо-стальных глаз мгновенно разрушал впечатление красоты. Он казался опасным. Не потому, что хотел казаться. А потому, что действительно был таким. Его темно-серые крылья спокойно покоились за спиной, и лишь едва заметные серебристые прожилки на перьях выдавали принадлежность к высшей знати Дома Ноктис. — Подтверждаю, — спокойно произнес Каэль. — Наследница жива. — И?Вопрос Солариарха прозвучал коротко. Каэль не спешил отвечать. — За последние дни она неосознанно активировала несколько древних знаков. Кроме того, появились признаки того, что Разлом начинает отзываться на ее присутствие. Легкое напряжение пробежало по залу. Один из советников Дома Соларис негромко произнес — Значит, пророчество действительно...Архонт бросил на него настолько спокойный взгляд, что тот мгновенно замолчал. — Мы собрались не для того, чтобы обсуждать легенды, — произнес Аэрон. — Нас интересуют факты. Он снова посмотрел на Каэля. — Продолжайте. Командующий едва заметно кивнул. — Лион продолжает наблюдение. Пока она ничего не знает о своем происхождении и не проявляет осознанной магии. Не пытается открыть Разлом. Он сделал небольшую паузу. — Но изменения происходят быстрее, чем мы предполагали. Лиор, до этого молча слушавший разговор, наконец заговорил — Что именно изменилось? Каэль перевел взгляд на принца. — Сегодня она самостоятельно прочитала текст, написанный на языке Первых. В зале стало так тихо, что было слышно, как потрескивают светильники под высоким куполом. Даже Лиор на мгновение утратил привычное спокойствие. — Это невозможно. — Именно поэтому, — негромко ответил Архонт, — мы больше не можем позволить себе ждать. Солариарх медленно переплел пальцы. — Тогда остается главный вопрос. Он обвел взглядом членов Совета. — Что мы будем делать с женщиной, которая, сама того не подозревая, уже начала менять равновесие двух миров? Ответа не последовало. Потому что впервые за многие столетия в этом зале не существовало решения, с которым были бы согласны все.

Молчание затягивалось. Каждый из присутствующих понимал: ответ, который сейчас прозвучит, может изменить историю Эйрилона. Первым нарушил тишину один из старейшин Дома Соларис. Невысокий мужчина с золотистыми крыльями медленно поднялся со своего места и, опираясь ладонями о край стола, произнес — Мне кажется странным, что мы вообще обсуждаем этот вопрос. Закон существует не первое тысячелетие. Если Наследница найдена, она должна быть уничтожена до того, как ее сила окончательно пробудится. Несколько советников согласно кивнули. — Иначе, — продолжил он, — мы рискуем поставить под угрозу существование всего Эйрилона. — Или собственную власть? — спокойно спросил Лиор. В зале воцарилась тишина. Старейшина медленно повернул голову. — Что вы имеете в виду, Ваше Высочество? Лиор не отвел взгляда. — Именно то, что сказал. Он говорил негромко, без вызова, но в его голосе появилась та уверенность, которую наследник престола позволял себе лишь тогда, когда был абсолютно убежден в собственной правоте. — Мы слишком часто прикрываемся древними законами, не задавая себе самого простого вопроса: почему эти законы вообще появились. Советник усмехнулся. — Вы предлагаете проверить это на практике? — Я предлагаю перестать принимать решения, руководствуясь страхом. — Страхом? — переспросил другой представитель Соларис. — Если пророчество сбудется, погибнем все. Лиор спокойно развел руками. — Возможно. — Тогда почему вы возражаете? — Потому что до сих пор никто из присутствующих не видел эту женщину. Несколько взглядов сразу обратились к Каэлю. Лиор тоже посмотрел на него. — Кроме ваших людей. Каэль встретил его взгляд совершенно спокойно. — Это так. — Тогда скажите нам, командующий. В голосе Лиора не было ни насмешки, ни попытки поймать его на слове. Только искреннее желание услышать ответ. — Кто она? Все присутствующие невольно замолчали. Вопрос оказался намного сложнее, чем могло показаться. Каэль не ответил сразу. Он словно заново прокрутил в памяти короткие донесения Лиона, каждое из которых было удивительно подробным. Женщина двадцати восьми лет. Переводчик древних текстов. Разведена. Живет одна. Не проявляет агрессии. Не пытается скрываться. За ней не замечено стремления к власти. Несколько месяцев назад потеряла ребенка. Четыре месяца назад пережила развод. Он помнил каждую строчку, а еще разговор у озера. Но сейчас почему-то ни одна из них не казалась подходящим ответом. Архонт Аэрон внимательно наблюдал за ним. Ему не понравилась эта короткая пауза. Слишком короткая, чтобы ее заметили остальные. И достаточно длинная, чтобы заметил он. Наконец Каэль заговорил. — Обычная женщина. Лиор слегка прищурился. — Обычная? — Именно. — И только поэтому Разломы начали пробуждаться? Вопрос прозвучал спокойно. Но Каэль прекрасно понял его смысл. — Мы не знаем, что именно стало причиной, — ответил он ровным голосом. — Пока мы располагаем только фактами. — Тогда, возможно, не стоит торопиться с приговором, — тихо произнес Лиор. — Иногда промедление обходится слишком дорого, — впервые вмешался Солариарх. Его голос прозвучал негромко, но мгновенно заставил всех замолчать. Правитель поднялся. Медленно обошел круглый стол и остановился у огромной карты Эйрилона, занимавшей почти всю стену. Тонкие светящиеся линии, обозначавшие Разломы, мягко пульсировали под стеклом. Еще несколько месяцев назад они были редкими и едва заметными. Теперь же их стало значительно больше. Некоторые вспыхивали ярче остальных. Солариарх провел ладонью над одной из линий. — Посмотрите внимательно. Все присутствующие поднялись со своих мест. — Эти изменения произошли всего за четыре дня. Он перевел взгляд на Архонта. — Вы по-прежнему считаете, что мы можем ждать? Аэрон молчал несколько секунд. Его серебристые глаза были устремлены не на карту, а куда-то значительно дальше, словно он пытался увидеть то, что скрывалось за пределами времени. — Нет, — наконец произнес он. — Ждать мы больше не можем. Но и повторять ошибки наших предков — тоже. В зале снова стало тихо. И впервые с начала Совета стало очевидно: даже два самых влиятельных человека Эйрилона не уверены, какое решение окажется правильным.

Слова Архонта еще несколько мгновений висели в воздухе. Никто не торопился их нарушить. Наконец Солариарх медленно повернулся к Каэлю. — Ты видел ее собственными глазами. Это был не вопрос. Командующий спокойно встретил взгляд правителя. — Да.— Тогда расскажи Совету то, чего не могут рассказать донесения. Каэль ненадолго задумался. Он не любил описывать людей. Предпочитал говорить о фактах. О расстояниях, численности войск, вероятности победы. Но сейчас от него ждали совсем другого. — Она не похожа на человека, который понимает, что с ней происходит. Лиор внимательно слушал, не перебивая. — Когда я увидел ее, — продолжил Каэль, — она не искала Разлом. Не пыталась использовать свою силу. Она вообще не знала, что находится рядом с ним. Он на мгновение замолчал. Перед глазами неожиданно возниклозеро. Тихая вода. — Она выглядела... потерянной, — произнес Каэль, сам не ожидая, что выберет именно это слово. Несколько человек удивленно переглянулись. Лиор чуть заметно приподнял бровь. — Потерянной? — Да. — Это не похоже на описание угрозы. — Угроза определяется не намерениями, — спокойно ответил Каэль. — Иногда достаточно самой природы силы. Архонт Аэрон едва заметно кивнул. — Продолжай. — Разлом отреагировал на нее раньше, чем она успела что-либо сделать. Это означает, что процесс уже начался. — Почему ты не устранил ее сразу? Вопрос прозвучал резко. Не обвиняюще. Так, словно речь шла об очередном пункте военного отчета. Каэль ответил без колебаний. — Потому что не было фактов, что она Наследница. Ложь. Совсем небольшая. Настолько незначительная, что никто, кроме самого Каэля, не почувствовал ее тяжести. Архонт Аэрон едва заметно кивнул. — Продолжай. Каэль спокойно выдержал его взгляд. — Во время нашей встречи у озера Мирай она не обладала никакими знаниями о своей природе. Она не понимала, кто я, не понимала, почему оказалась там, и пыталась объяснить происходящее привычной человеческой логикой. Он говорил спокойно, словно докладывал о передвижении войск. Но почему-то перед глазами снова возникло ее лицо. Растерянное. Уставшее. И вместе с тем удивительно спокойное для человека, оказавшегося рядом с тем, чего не должно существовать. — Она не искала Разлом, — продолжил Каэль. — Напротив, она пыталась уйти от него. Единственное, чего ей хотелось в тот момент, — понять, не сходит ли она с ума. Несколько советников удивленно переглянулись. — Значит, сила проявляется без ее воли? — спросил один из них. — Именно так. Архонт медленно сцепил пальцы за спиной. — Это подтверждает древние записи. Наследница не управляет Астралис. На первых этапах Астралис управляет ею. В зале стало заметно тише. Солариарх внимательно посмотрел на Каэля. — Она узнала тебя? — Нет. — Что она увидела? Вопрос прозвучал неожиданно. Каэль на мгновение задумался. — Незнакомца. — И только? Командующий медленно покачал головой. — Скорее человека, который знал больше, чем хотел сказать. Лиор внимательно наблюдал за ним. — Она задавала вопросы? — Да. — Какие? — Кто я. Откуда знаю ее имя. Почему сказал ей держаться подальше от озера. — И что ты ответил? Каэль спокойно посмотрел на наследного принца. — Правду, которую мог сказать, не нарушив приказ. Лиор едва заметно улыбнулся. — Значит, почти ничего. В уголках губ Каэля промелькнуло что-то похожее на едва уловимую усмешку. — Достаточно, чтобы она ушла. — Но недостаточно, чтобы перестала искать ответы, — тихо произнес Архонт. Никто ему не возразил. Потому что все понимали: именно так и рождаются легенды. Не тогда, когда человеку открывают истину. А тогда, когда оставляют слишком много вопросов без ответов. Архонт Аэрон не сводил с него взгляда. Его лицо оставалось совершенно спокойным. Но в глубине серебристых глаз мелькнуло что-то похожее на сомнение. Он слишком давно знал Каэля. Достаточно давно, чтобы заметить: командующий никогда не позволял себе даже самой маленькой неточности в докладах.

И если сегодня он что-то недоговаривает, значит, причина действительно серьезнее, чем кажется. — Значит, — негромко произнес Лиор, нарушая затянувшееся молчание, — у нас есть время. Солариарх медленно повернул к нему голову. — Объясни. — Если бы Наследница уже представляла непосредственную угрозу, Каэль не стал бы возвращаться с докладом. Он выполнил бы приказ. В зале вновь воцарилась тишина. Все взгляды обратились к командующему. Каэль не ответил. Потому что слова принца были абсолютно логичны. И именно поэтому становились опасными. Лиор продолжил уже спокойнее — Мы впервые за тысячи лет столкнулись не с легендой, а с живым человеком. Возможно, именно поэтому нам стоит перестать действовать по законам, написанным теми, кто никогда не видел Наследницу своими глазами. Эти слова прозвучали без вызова. Но каждый в Зале Трех Домов понял: наследный принц впервые открыто поставил под сомнение решение, принятое еще до начала этого Совета.

Несколько долгих мгновений никто не произносил ни слова. Их взгляды встретились. Никто не повышал голос. Никто не спорил. Но в пространстве между ними возникло напряжение, которое чувствовалось почти физически — как натянутая до предела нить, готовая либо выдержать, либо оборваться. Солариарх медленно перевел взгляд с сына на командующего. Архонт Аэрон наблюдал молча. Он не вмешивался и не собирался. В этом споре не было нужды в третьем голосе. Здесь уже столкнулись не люди. А два принципа, на которых держался весь Эйрилон. Сила и сомнение. Приказ и выбор. Лиор и Каэль. И впервые за весь Совет стало очевидно: проблема заключалась не в Наследнице. А в том, что даже внутри их мира не существовало единого ответа, что с ней делать. Архонт Аэрон чуть наклонил голову, едва заметно, почти неуловимо. Не как знак согласия. Скорее как мысль, которую он не стал произносить вслух. Иногда самые опасные решения рождаются не из ошибки. А из того, что обе стороны оказываются правы одновременно. И именно это делало будущее Эйрилона непредсказуемым. Первым нарушил молчание Лиор. Он медленно поднялся со своего места и сделал несколько шагов к огромной карте Разломов, мерцающей на противоположной стене. Тонкие световые линии пересекали Эйрилон, уходили за его пределы и растворялись в темной пустоте, где начинался иной мир. Некоторое время принц молча смотрел на карту. Потом негромко спросил — Сколько раз за последние три тысячи лет появлялась Наследница? Архонт ответил не сразу. — По подтвержденным записям — трижды. — И каждый раз ее убивали? — Да. — До того, как она успевала овладеть своей силой? — Да. Лиор медленно кивнул. — Тогда позвольте задать еще один вопрос. Он повернулся к Совету. — Откуда нам известно, что именно она должна уничтожить Эйрилон? Вопрос вызвал заметное оживление. Несколько советников недовольно переглянулись. Один из представителей Дома Соларис даже не стал скрывать раздражения. — Потому что об этом говорится в пророчестве. — Нет, — спокойно возразил Лиор. — В пророчестве говорится совсем другое. Он перевел взгляд на Архонта. — Если я правильно помню древний текст, там сказано: «Когда придет Наследница Разлома, мир перестанет принадлежать тем, кто правит небом.»Он сделал короткую паузу. — Но там нет ни слова о гибели Эйрилона. Архонт внимательно посмотрел на принца. В его взгляде не было удивления. Скорее — интерес. — Ты хорошо изучал древние хроники. — Вы сами заставляли меня их читать. В уголках губ Архонта появилась едва заметная улыбка. — Верно. Солариарх медленно поднялся со своего места. — Ты хочешь сказать, что все наши предки ошибались? — Я хочу сказать, что они могли бояться не конца мира. Лиор посмотрел прямо на отца. — А конца собственной власти. Тишина. Такая глубокая, что казалось, будто замер даже воздух. Один из советников резко поднялся. — Ваше Высочество! Вы обвиняете собственных предков? — Нет. Лиор оставался удивительно спокойным. — Я всего лишь напоминаю, что историю всегда записывают победители. А победители редко признаются, чего боялись на самом деле. — Это опасные слова. — Но разве они становятся ложью только потому, что опасны? Советник хотел что-то возразить, однако Солариарх едва заметным движением руки остановил его. Все это время Каэль молчал. Он внимательно слушал спор, не вмешиваясь. Лиор повернулся к нему. — А ты что думаешь? Командующий не сразу ответил. — Я думаю, что пророчества — плохие советчики. — Но? — Приказы гораздо надежнее. По залу пробежала легкая волна улыбок. Все прекрасно знали характер Каэля. Лиор тоже улыбнулся. — Даже если приказ окажется ошибочным? — Тогда ответственность лежит на том, кто его отдал. — Нет, Каэль. Принц медленно покачал головой. — Ответственность всегда лежит на том, кто заносит меч. Каэль встретил его взгляд. И впервые за весь разговор в его голосе появилась едва заметная твердость. — Если воин начнет обсуждать каждый приказ, государство перестанет существовать. — А если перестанет думать, — спокойно ответил Лиор, — оно однажды уничтожит само себя. Их взгляды встретились. Никто не повышал голос. Никто не спорил. Но все присутствующие отчетливо почувствовали, что сейчас столкнулись два человека, которым однажды предстоит принять самое важное решение в своей жизни. Архонт Аэрон медленно перевел взгляд с одного на другого. Его серебристые глаза оставались совершенно спокойными. Однако про себя он отметил то, чего не заметил больше никто. Они оба были правы. И именно это пугало его сильнее всего.

Тишина в Зале Трех Домов не исчезла. Она просто изменила форму. Стала плотнее. Тяжелее. Более выжидающей. Солариарх медленно вернулся на свое место и сел, не сводя взгляда с карты Разломов. Пальцы его легко коснулись подлокотника трона, и светящиеся линии на стене едва заметно дрогнули, будто откликнулись на его присутствие. — Достаточно теории, — произнес он наконец. Голос прозвучал спокойно, но в нем больше не было места для обсуждений. — Нам нужны действия. Лиор медленно вернулся на свое место, не отводя взгляда от отца. Каэль остался стоять неподвижно. Лишь едва заметное движение крыльев выдало, что он все еще слушает. Архонт Аэрон слегка повернул голову. — Какие именно действия ты предлагаешь? Солариарх не ответил сразу. Он поднялся. И в тот же момент в зале словно изменилось само ощущение пространства — не резко, не очевидно, но так, как меняется воздух перед грозой. — Наследница Разлома больше не может оставаться вне нашего контроля. Несколько советников переглянулись. Лиор едва заметно напрягся. — Ты предлагаешь устранение? — спокойно спросил Архонт. — Я предлагаю контроль, — поправил Солариарх. — Если устранение невозможно без риска пробуждения Разломов, значит, мы должны первыми добраться до нее. — И что именно ты подразумеваешь под «добраться»? — уточнил Лиор. Солариарх посмотрел на сына. И на этот раз в его взгляде не было ни отцовской мягкости, ни привычной дипломатии. Только власть. — Привести ее сюда. В зале повисло короткое, почти хрупкое молчание. Каэль медленно поднял взгляд. — Живой? — Да. — Добровольно? — уточнил Архонт. Солариарх не ответил сразу. И этого было достаточно. Лиор тихо выдохнул. — Ты хочешь не разговора с ней, — произнес он. — Ты хочешь заложницу. — Я хочу стабильности, — холодно ответил Солариарх. — И если для этого нужно изменить ее положение в этом мире, я готов принять последствия. Архонт Аэрон медленно шагнул вперед. — Это опасный путь. — Любой путь опасен, — ответил Солариарх. — Вопрос лишь в том, какой из них не приведет к гибели Эйрилона. Каэль наконец заговорил. — Если она действительно Наследница, попытка насильственного перемещения может спровоцировать неконтролируемый Разлом. — Тогда ты предлагаешь ждать? — резко спросил один из советников. Каэль посмотрел на него спокойно. — Я предлагаю не превращать угрозу в катастрофу. Лиор снова поднялся. — А если она не угроза? Все взгляды вновь обратились к нему. — Тогда вы собираетесь начать войну с человеком, который даже не знает, что является ее причиной. Солариарх медленно подошел к карте. Его ладонь зависла над центральной линией Разломов. — Войну мы можем начать и без этого. Он чуть повернул голову. — Но проиграть ее мы не имеем права. В зале снова стало тихо. И на этот раз тишина была иной. В ней уже не было спора. В ней появилось решение, которое еще никто не произнес вслух полностью. Только Каэль это понял раньше остальных. Потому что именно он чаще других выполнял такие решения. И именно он чаще других знал, чем они заканчиваются. Он медленно опустил взгляд, а потом тихо произнес — Если вы отдаете этот приказ, я отправлюсь за ней. Лиор резко повернулся. — Один? Каэль встретил его взгляд. — Так меньше шансов спровоцировать Разлом. Архонт Аэрон посмотрел на Солариарха. — Это рискованно. Солариарх закрыл глаза на секунду. А потом произнес — Тогда решение принято. И в этот момент судьба Эллианны впервые была официально оформлена как военная операция Эйрилона.

Несколько секунд никто не двигался. Словно само произнесенное решение еще не успело окончательно закрепиться в реальности. Потом Солариарх медленно опустил руку. И это стало знаком. Совет завершен. Легкий шум прошел по залу — движение одежд, едва слышные шаги, тихие обмены взглядами. Но никто не спешил уходить. В таких залах никогда не уходят сразу. Здесь принято сначала пережить сказанное. Лиор остался стоять у своего места. Он смотрел на отца, но в его взгляде больше не было привычного уважения, смешанного с спокойной уверенностью наследника. Только напряжение. — Ты отправляешь его одного, — произнес он наконец. Солариарх не сразу ответил. — Каэль лучше всего подходит для этой задачи. — Это не ответ, — спокойно сказал Лиор. Архонт Аэрон наблюдал за ними молча, не вмешиваясь. Каэль стоял чуть в стороне, словно уже мысленно отделился от этого зала. — Он не просто командующий, — продолжил Лиор. — Он единственный, кто видел ее. И ты отправляешь его туда, где любое неверное решение может стоить нам Разлома. Солариарх посмотрел на сына. — Ты предлагаешь иной вариант? Лиор на мгновение замолчал. И это молчание было честнее любого ответа. — Я предлагаю не делать из нее цель, пока мы не понимаем, кто она. — Время уже вышло, — спокойно ответил Солариарх. Лиор слегка сжал пальцы. — Время вышло у тебя, — тихо сказал он. — Но не у нее. Эти слова повисли в воздухе. Каэль медленно повернул голову в его сторону. Очень спокойно. Слишком спокойно. — Ты говоришь так, будто уже решил, кто она для нас, — произнес он. Лиор встретил его взгляд. — Я говорю так, потому что ты уже видел ее. Пауза. Короткая. Но достаточно тяжелая, чтобы в ней уместилась вся правда, о которой никто не хотел говорить вслух. Каэль не ответил сразу. Потом тихо произнес — Видел. И больше ничего. Архонт Аэрон чуть наклонил голову. — Это упрощает задачу. Лиор резко повернулся к нему. — Упрощает? — Да, — спокойно ответил Архонт. — Потому что теперь у нас есть не только приказ и пророчество. У нас есть личное восприятие. Он посмотрел на Каэля. — А это всегда влияет на исход операции. Солариарх поднялся. — Достаточно. Голос прозвучал окончательно. Без возможности продолжения. — Решение принято. Каэль отправляется немедленно. Лион обеспечит наблюдение. Люменор предоставит доступ к архивам.

Лиор резко шагнул вперед. — И это все? Солариарх посмотрел на него. И в этот раз в его взгляде мелькнуло что-то почти человеческое. — Нет, — произнес он. — Это только начало. Потом он отвернулся. И этим жестом закрыл разговор. Один за другим участники Совета начали покидать зал. Первым — представители Люменора. Затем советники Солариарха. Архонт Аэрон задержался на мгновение дольше остальных, бросив короткий взгляд на карту Разломов. Потом тоже ушел. В зале остались трое. Лиор. Каэль. И тишина, которая между ними стала плотнее любого слова. Лиор медленно повернулся к нему. — Ты уже решил, что сделаешь с ней? — тихо спросил он. Каэль ответил не сразу. И в этом молчании не было уклонения. Только честность, которую он редко позволял себе показывать. — Я еще не решил, — сказал он наконец. Пауза. — Но уже знаю, что не смогу просто выполнить приказ. Лиор посмотрел на него долго. Очень внимательно. — Тогда ты уже опоздал, — тихо произнес он. И вышел из зала.

Лиор покинул зал Совета не сразу направился в свои покои. Он шёл по длинным коридорам дворца так, словно каждый шаг был продолжением мыслей, которые не успели прозвучать вслух. Камень под сводами был холодным, идеально выверенным, без единой лишней линии, и от этого казался ещё более безжизненным на фоне того, что происходило внутри него самого. Когда он свернул в верхнюю галерею, там уже почти никого не было. Это место редко посещали даже слуги, и именно поэтому Лиор позволял себе приходить сюда, когда нужно было остаться наедине с тем, что невозможно было разобрать ни в одном официальном разговоре. Он остановился у широкого окна. Внизу раскинулся Аэларис — город, который привык казаться вечным. Парящие мосты соединяли острова, свет двух лун ложился на белый камень мягкими переливами, и всё это выглядело настолько гармонично, что почти скрывало истинную природу этого мира, построенного на контроле, страхе и древних договорах, о которых предпочитали не вспоминать вслух. Лиор долго смотрел вниз, не двигаясь. И только когда дыхание стало ровнее, позволил себе опустить внутреннее напряжение, которое держал на протяжении всего Совета. Не усталость и не сомнение. Скорее привычку постоянно оставаться в роли, которую от него ждали. Перед внутренним взором постепенно начали всплывать не слова, не спор и не голоса Совета, а отдельные образы, которые он не произносил ни разу и не позволял себе формулировать даже мысленно до конца.

Река в человеческом городе. Тихая поверхность воды, которая казалась слишком спокойной для места, где мир людей соприкасался с чем-то большим, чем он способен был объяснить. Женщина, стоящая у берега так естественно, будто она принадлежит этому месту, и одновременно совершенно ему не принадлежала. Она не искала ничего необычного и не ждала чуда. И именно поэтому всё необычное само нашло её. Лиор помнил, как она не сразу заметила его присутствие. А когда заметила, в её взгляде не появилось ни узнавания, ни страха, ни той реакции, к которой он привык за столетия своей жизни. Только короткое человеческое недоумение, в котором было больше реальности, чем во всех официальных залах Эйрилона вместе взятых. Он тогда не приблизился. Не представился. Не вмешался. Он просто наблюдал, оставаясь в тени, как привык делать всегда, когда ситуация ещё не требует вмешательства, но уже начинает выходить за пределы случайности. И именно тогда произошло то, что он до сих пор не позволял себе называть напрямую. Старуха у воды подняла руку, и в этот момент воздух вокруг реки изменился так, будто сама ткань мира на мгновение стала тоньше. Лиор почувствовал это сразу. Не глазами и не разумом. Чем-то гораздо более древним, чем логика и наблюдение. Перо появилось в её ладони так естественно, словно оно всегда принадлежало этому моменту. И в этом не было иллюзии или трюка. Не было ошибки. Только факт, который не вписывался ни в одну из известных ему закономерностей. Он не вмешался тогда. И это было решением, о котором он не сожалел и не гордился. Просто констатация. Потому что вмешательство в тот момент ничего бы не изменило. Лиор медленно опустил взгляд на собственную ладонь, словно пытаясь вернуть себе ощущение контроля над происходящим. Но контроль не возвращался так, как он привык. В памяти всплыл другой образ — более ранний, не менее чёткий, но ещё более закрытый. Озеро Мирай. И женщина, которую он видел там до того, как события начали складываться в цепь, от которой теперь нельзя было отступить. Он долго стоял у окна, не двигаясь. И только спустя несколько мгновений тихо произнёс, почти беззвучно, так, чтобы эти слова остались только внутри него самого — Это не должно было совпасть. Но совпало. И теперь в его мире существовало нечто, чего не должно было существовать одновременно. Два следа. Два пера. И одна женщина, которая пока ещё не понимала, что её жизнь уже перестала быть только её собственной. И на мгновение ему показалось, что этот человек и тот, кто стоял у реки, — два разных существа. Он медленно выпрямился. — Если бы ты знала, кто я, — произнес он уже тише, — ты бы смотрела иначе. Пауза. И почти сразу — другое, уже более холодное — Но ты не знаешь. Он отвернулся и пошел дальше по галерее. Шаги звучали ровно. Как всегда. Как положено наследнику. Но внутри уже появилось то, чего не было там раньше. Трещина. Небольшая. Едва заметная. И именно такие трещины первыми разрушают стены, которые кажутся вечными.

Когда Лиор подошёл к восточному крылу дворца, солнце уже окончательно скрылось за облаками, уступив место холодному сиянию двух лун. В этой части дворца всегда было тихо. Сюда редко заходили без приглашения. Высокие двери из светлого дерева распахнулись почти сразу, словно хозяйка давно почувствовала его приближение. — Ваше Высочество, — с улыбкой произнесла служанка, слегка поклонившись. — Госпожа Серания просила, чтобы вас проводили сразу. Лиор лишь коротко кивнул. Он хорошо знал дорогу. Пройдя длинную анфиладу комнат, он остановился перед открытой дверью. Серания стояла у высокого окна спиной к нему. Тонкое платье цвета ночного серебра мягко струилось по полу, а четыре золотистых крыла были сложены за спиной так изящно, словно являлись продолжением её силуэта. Она не обернулась сразу. — Совет закончился? — спросила она, продолжая смотреть на вечерний город. — Несколько минут назад. — Судя по тому, что ты пришёл ко мне, всё прошло хуже, чем я ожидала. Лиор тихо усмехнулся. — Ты по-прежнему читаешь меня лучше всех. Только тогда она повернулась. Серания была удивительно красивой женщиной. Не той красотой, которая ослепляет с первого взгляда, а той, которую начинаешь замечать постепенно. Правильные черты лица, светлая кожа, длинные волосы цвета тёмного мёда и спокойные зеленые глаза, в которых почти никогда нельзя было прочитать её настоящие мысли. Она подошла ближе. Не торопясь. Остановилась совсем рядом. — Ты выглядишь усталым. — Сегодня многие говорили. — А ты слишком много слушал. Она подняла руку и осторожно поправила выбившуюся прядь его волос. Жест был настолько привычным, что Лиор даже не подумал отстраниться. — Архонт снова оказался прав? — спросила она негромко. — Хуже. — Значит, прав оказался кто-то другой? Лиор посмотрел ей в глаза и устало улыбнулся. — Боюсь, сегодня правых было слишком много. Серания тихо рассмеялась. — Тогда Эйрилон ждут тяжёлые времена. Несколько секунд они просто молчали. Она первой нарушила тишину. — Это связано с Наследницей? Лиор поднял взгляд На мгновение ему захотелось ответить честно. Рассказать обо всём. О пророчестве. О споре с отцом. О женщине, которая каким-то образом уже успела изменить привычный ход его мыслей. Но он промолчал. Потому что привычка хранить государственные тайны была сильнее желания разделить с кем-то тревогу. Серания заметила это сразу. Она знала его слишком давно. — Значит, связано, — тихо сказала она. В её голосе не было ни ревности, ни любопытства. Только понимание. Она сделала ещё один шаг и, положив ладони ему на грудь, негромко произнесла — Иногда мне кажется, что ты приходишь ко мне не потому, что тебе нужен покой. Лиор вопросительно посмотрел на неё. — А потому, что здесь ты можешь хотя бы ненадолго перестать быть наследным принцем. Он не ответил. Вместо этого осторожно накрыл её ладонь своей. И впервые за весь этот день почувствовал, что напряжение, с которым он вышел из Зала Трёх Домов, стало немного слабее. За окнами медленно шумел ветер. Серания долго смотрела на него, словно пыталась понять то, что он так старательно скрывал. Потом едва заметно улыбнулась. — Ты снова слишком много думаешь. — Это моя худшая привычка. — Нет, — тихо возразила она. — Твоя худшая привычка — делать вид, что тебя ничего не тревожит. Она подошла ближе. Совсем близко. Лиор почувствовал знакомый аромат цветущего мирта, который всегда сопровождал её. Этот запах уже давно стал для него символом дома. Места, где не нужно было притворяться сильнее, чем есть. Серания осторожно коснулась его щеки. — Сегодня ты впервые пришёл ко мне не за ответами. — А за чем? Она улыбнулась. — За тишиной. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Потом Лиор накрыл её ладонь своей. — Наверное, ты права. Она ничего не ответила. Лишь медленно приподнялась на носки и коснулась его губ лёгким поцелуем. Без страсти. Без игры. Так, словно пыталась разделить с ним усталость этого дня. Лиор ответил не сразу. Но когда всё же обнял её, напряжение, которое сковывало его после Совета, наконец начало отступать. Но тут ему было не до прелюдий. Резко отодвинул платье у части разреза, приспустил свои штаны, поднял ее за бедра и вошел. Дико, страстно. Губы соединялись до боли. Лиор подвинулся к окну, посадил ее на подоконник и не выходя продолжил то, что задумал. Он хотел выбить из себя накопившийся груз, напряжение и освободиться от тяжелого дня. Серания знает, что она будет просто использована. И ее не останавливало даже это. Потому что у нее был свой взгляд. Они смотрели друг на друга не отводя глаза. Затем Лиор взял ее за бедра и пошел в сторону кровати. Почти кинул ее, но тут же перевернул ее на живот и вошел в нее, шлепая за ягодицы. Так он двигался несколько минут и закончив со стоном, остановился, закрыв глаза. Платье запуталось, волосы растрепаны. Серания лежала неподвижно еще какое то время. Оставшись наедине, они больше не нуждались в словах. Для них это не было чем-то запретным или неожиданным. Так происходило уже не первый год. Без обещаний. Без надежд на будущее, которого у них, возможно, никогда не будет. В эту ночь они просто были рядом. Так, как умели только двое людей, давно знавших друг друга.

Первые лучи утреннего света медленно проникали в покои сквозь полупрозрачные занавеси. Серания проснулась раньше. Некоторое время она молча наблюдала за Лиором. Во сне его лицо казалось удивительно спокойным, почти мальчишеским, и только сейчас можно было забыть, что перед ней наследник Солариса, человек, которому однажды предстоит принять на себя судьбу всего Эйрилона. Она осторожно убрала со лба прядь его волос. Лиор открыл глаза почти сразу. — Доброе утро, — тихо сказала она. Он улыбнулся. И эта улыбка была настоящей. — Доброе. Некоторое время они молчали. Потом Лиор медленно сел на край постели. Вместе с возвращающимся сознанием возвращались и обязанности. Совет. Отец. Каэль. Наследница. Словно почувствовав перемену, Серания тихо произнесла — Ты уже снова далеко. Он посмотрел на неё виновато. — Прости. Она покачала головой. — Не извиняйся. Я всегда знала, что однажды Эйрилон будет требовать тебя чаще, чем я. Лиор взял её руку и легко коснулся губами её пальцев. — Ты заслуживаешь большего. В её зелёных глазах промелькнула едва заметная грусть. — Возможно. Но сегодня мне достаточно и этого. Он задержал её взгляд ещё на мгновение, затем поднялся. Служанки ещё не появились, дворец только начинал просыпаться. Застегнув тёмный камзол, Лиор обернулся у самой двери. Серания всё ещё сидела на постели, и золотистые крылья мягко переливались в лучах восходящего света. Она улыбнулась ему. Тепло и спокойно. Так улыбаются человеку, которого любят без условий. Лиор ответил такой же улыбкой и вышел. Дверь закрылась почти бесшумно. Серания ещё долго смотрела ей вслед. Почему-то впервые за много лет её не покидало странное чувство, что совсем скоро в жизнь Лиора войдёт нечто, с чем не сможет соперничать ни любовь, ни долг, ни даже время. И сама того не понимая, она уже начинала его терять. Но ни он, ни Серания ещё не знали, что эта ночь станет одной из последних, когда их жизнь казалась такой привычной.

Глава 5 Разлом