Я выдохнул и рывком попытался подняться.
Анна взвизгнула, я едва устоял под собственным и её весом. Прижал к себе. Но она ещё слабо держалась в сознании, голова запрокинулась, и в этот момент со стороны флигеля послышался бег.
— Отец! — хрипло прокричал Руперт, прижимая к себе Адалинду. — Горит. Она горит, отец!
Драконий Бог, если так выглядит проклятье, то я тебя услышал…
Глава 37
Герберт
Я даже прекрасно представлял, чьё это проклятие. Но, к сожалению, из-за невозможности поговорить с той, которая обрекла моих детей, я мог только догадываться, но догадки почти подтвердились, и вот самое банальное и самое глупое в этой ситуации было то, что она даже даты дней рождения собственных правнуков не могла нормально вычислить!
Я шатнулся вперёд. Положил ладонь на лоб Адалинды и сквозь зубы выругался.
Форест, постарался меня перехватить, но я рыкнул, причём не человеческим рыком, а звериным. Вгляделся в глаза своего сына.
— Ты как? — спросил, задыхаясь от того, что в лёгких пекло, а дракон хотел вырваться, дракон хотел обратно в своё обличие. Дракон хотел чешую, огонь и много силы.
— Ничего, — выдохнул сын, и я бросил короткий взгляд на Фореста.
— Собери леди Инесс и остальных.
— Я тебе не подчиняюсь!
— А надо бы, — резюмировал и, перехватив Анну поудобнее, качнул головой в сторону разрушенного дома. — Руперт, сможешь Адалинду донести до подвалов?
— Зачем так?
— Так надо, Форест, жду тебя и остальных внизу, бегом. Времени мало.
Адалинда не горела. У Адалинды начинался жар. Если, по моим прикидкам, с Рупертом это длилось в течение суток, то, значит, хотя бы немного времени у меня есть, не несколько лучин, но, к сожалению, и не эти самые сутки. И ведь понятно было, что если это проклятие, то будет оно действовать в один момент, но я очень сильно надеялся, что старая драконица обсчиталась и не смогла нормально свести главное условие с действием проклятия.
— Пап, в чем дело? Почему?
— Она обретает силу, — выдохнул, перехватывая Анну.
— Адалинда, — прошептала жена, и я прижал её посильнее.
— Но зачем мы спускаемся в подвалы, они разрушены и вообще.
Да, вообще под ногами было крошево каменное. Пыль. Раудан проще было теперь снести, чем восстанавливать. В принципе, если так дело будет обстоять, то ничего другого и не останется.
— Так надо, — произнёс я сдавленно, и когда мы оказались в подвалах, сырость и гарь смешавшись воедино дохнули на нас из того отсека, где чуть было не обернулся сын.
— Я не пойду туда, — холодно произнёс Руперт, но я посмотрел на него и покачал головой. — Зачем нам туда надо?
— Потому что второго оборота для стен Раудан будет слишком много, это первое. Матери плохо, ты обрёл силу, странно, как только ты огнём не плюёшься, Адалинда... Адалинда слишком маленькая, чтобы сконтролировать поток магии, и вполне вероятно, что ей будет очень сложно. Поэтому нам нужно в безопасное место.
— И что ты считаешь безопасным подвалы? — зло выдохнул Руперт, когда мы прошли к каменному столу, куда я уложил Анну. Но она дёрнулась, попыталась сесть, я прижал палец ко лбу и кастанул лёгкое заклятие забвения.
Руперт продолжал прижимать к себе Адалинду, и я, развернувшись, забрал дочь у него с рук.
— Ну что ты, моя хорошая? Что? — Тихо спросил я, заставляя Адалинду приподнять личико и посмотреть мне в глаза: радужка заполнилась огнём. — Ты ж моя хорошая. Ты ж моё солнце, значит, будешь сильной, значит, ни один дракон не сможет тебя догнать и уж точно не заставит выйти за него замуж. Сильная и будущая воительница. Прижмёшь весь светский мир своими выходками. Так что хвосты поджимать будут. Ну а пока...
Тонкий поток серебристой силы полился из Адалинды буквально по капле, но сейчас это нормально было, потом станет больше, но ей сейчас это лишнее.
— Что ты делаешь?