Он наклонился ко мне и выдохнул это в лицо.
Я поморщилась, и Герберту это не понравилось. Он перехватил меня за подбородок и заставил смотреть ему в глаза.
— Ты меня слышишь? Метка на месте. Я по-прежнему если не перед короной, но перед богами твой муж, и я здесь останусь, потому что я не собираюсь наблюдать за тем, как моя семья пускает в свой круг клятвоотступника. Я остаюсь, а чтобы я был довольным ты должна сделать все возможное, чтобы я не разочаровался в тебе.
Жёсткие пальцы соскользнули с моего подбородка и Герберт едва дотрагиваясь, провёл костяшками пальцев вдоль линии декольте моего платья.
— Намёк поняла, Анна?
Глава 12
Я отпрянула и совершенно для себя несвойственно взмахнула рукой и ударила Герберта по запястью.
— Ты что это здесь удумал, здесь бесплатный бордель? Или, может быть, посчитал, что что-то изменилось от того, что я уехала из столицы и оказалась в поместье? Гордость может быть, я свою потеряла или память?
Герберт расхохотался раскатисто и громко, запрокинул голову назад и сам себе несколько раз поаплодировал.
— Ты немедленно должен собраться и уехать, тебе здесь не место. Не надо находиться рядом с моими детьми, которые до сих пор верят в то, что произойдёт что-то хорошее, и, возможно, папа у них нормальный.
— Анна, ты слишком много на себя берёшь.
— Пришлось, когда муж выкинул меня из дома с двумя детьми. Пришлось слишком много на себя взять.
Я резко развернулась и вышла из кабинета, хотя тут же ощутила во что мне это обошлось. Перед глазами все поплыло. Я добрела до гостиной и застыла в проёме, соединяющем прихожую и главный зал.
— Где господин Форест? — Тихо спросила я у леши Инесс, которая была занята Адалиндой, они музицировали.
— На конюшне. — Произнесла сквозь зубы леди Инесс. Я вскинула бровь. — Жив, цел, невредим. И, как понимаю, достоинство тоже ему никто не ущемил. Ждёт тебя.
Я прошла и накинула на плечи короткий полушубок, вышла из дома и направилась к заднему двору, в сторону пустых конюшен. Сейчас был один конь, которому не требовалось настолько много ухода, чтобы заводить конюха.
— Господин Форест, — тихо произнесла я, оказавшись на пороге.
В стойле был шоколадного цвета жеребец. Фридрих называл его Демоном. А Адалинда кличила Сахарком.
— Леди Анна, — Йен похлопал коня по крупу и вздохнул, перевёл взгляд на несколько лошадей, которые были запряжены в карету Герберта. Они стояли чуть поодаль, в дальних стойлах.
— Ничего не хотите мне рассказать? — спросила я сквозь зубы.
— Не думаю, что вам это будет интересно, но смею заверить вас, что у меня не было никакого грязного мотива, и уж тем более я не собирался пользоваться доброжелательностью бедной леди, которая не отказала позднему путнику.
— Вы ещё скажите, что не знали мою фамилию и не поняли в чьё поместье забрели.
— Когда узнал, понял, — спокойно ответил Йен и пожал плечами. Он скинул с себя верхний камзол, оставшийся в рубашке, чтобы сподручнее было с конём обращаться. — Но это не говорит о том, что у меня был камень за пазухой, я занимался с вашим сыном по доброте душевной, потому что так того велит хоть какое-то понятие чести.
— За что вас судили? — уточнила я главное, хотя принципе не желала вдаваться в подробности. — Вас называют клятвоотступником…
— Потому что клятва, данная короне, — медленно произнёс Форест. — Не должна быть никак нарушена даже тогда, когда есть опасность для королевской семьи, но при этом нет опасности для короны.
Я не поняла, что он сказал.
— Два года назад нападение на племянницу короля. Я был в личной охране. Мои должностные инструкции гласили о том, что я должен делать все возможное для того, чтобы корона не испытывала неудобств. И при этом, переключив своё внимание на спасение одного из членов королевской семьи, я попал под статью, что нарушил клятву, данную короне. Я не должен был двигаться с места в момент, когда на племянницу короля произошло нападение. Но в такие моменты обычно не думаешь о клятвах, а просто делаешь свою работу. Я был в охране…
— И вас за это судили?
— Меня за это пожурили, наказав сами знаете чем…
Я отвела глаза.