Я хотела последовать за ней, но Грейс остановила меня, схватив за локоть.
– Не надо, Эми.
Я оцепенела. Все, что я могла в тот момент сделать, – это наблюдать, как Дэмиана поднимают с газона и уводят с поля. Звуки стадиона будто поставили на минимум. Желание броситься к нему, убедиться, что с ним все в порядке, разрывало меня изнутри, но слова Грейс эхом отдавались в голове.
Мне нельзя приближаться к нему.
Но почему? Почему я должна была стоять здесь, беспомощно наблюдая за его мучениями, в то время как Сидни даже не подозревала о том, через что он проходил? Ревность, обида, страх – все смешалось в один ком. Горло сдавила тревога.
Грейс крепче сжала мой локоть, словно боясь, что я сорвусь с места и побегу вслед за Сидни.
Игра потеряла всякий смысл. Поддержка, кричалки, улыбки – все казалось фальшивым и неуместным. «Риверсайд Чарджерс», наверное, выиграли. В тот момент мне было все равно. Мое внимание было приковано к двери медицинского пункта, куда увели Дэмиана. Каждая минута тянулась словно вечность, а гул вокруг только усиливал тревогу.
Наконец из невзрачного строения вылетела Сидни. Вся красная, опухшая, с черными дорожками туши, размазанными по щекам. Она пронеслась мимо, задев меня плечом, но даже не обернулась.
Паника взметнулась откуда-то из живота и сжала горло ледяной рукой.
Если с Дэмианом что-то серьезное… если он…
Тряхнув головой, отгоняя мрачные картины, услужливо подкинутые воображением, я резко высвободилась из хватки Грейс и бросилась к двери.
– Боже, Эми… – донеслось вслед, но голос подруги утонул в шуме крови, что оглушительным прибоем била в уши.
Дверь медицинского пункта захлопнулась за спиной, отсекая крики стадиона. Воздух внутри был пропитан медикаментами. Резкий запах спирта и хлорки въедался в ноздри, оседал на языке горькой, металлической пленкой. Где-то монотонно пищал аппарат, и каждый сигнал отдавался пульсирующей болью в висках.
А потом я увидела его.
Дэмиан сидел на краю смотровой кушетки, ссутулившись так, будто хотел стать невидимым. Голова опущена, плечи поникли. Рядом суетился врач, он что-то быстро говорил, но Дэмиан его не слушал. Он был далеко от нас. В той черной, звенящей пустоте, куда уходят, когда внутри все ломается. Когда боль становится настолько невыносимой, что проще отключиться, перестать чувствовать.
Я знала, каково это. До тошноты, до ломоты в костях знала.
В горле пересохло так, что стало больно сглатывать. Ноги не слушались, словно превратившись в вату. Колени дрожали. В носу щипало от предательской влаги.
Я сделала шаг, потом другой. Подошла вплотную к кушетке и опустилась на корточки, положив ладони на колени Дэмиана.
– Эй, – хрипло выдохнула я.
Он вздрогнул, посмотрел на меня и с грустью ухмыльнулся.
– Эми, – прошептал он, и этого было достаточно, чтобы я поняла: несмотря на Сидни, несмотря на все вокруг, ему нужно, чтобы я была рядом. И я буду.
– Как ты?
– Все в порядке, – пробормотал он. – Просто немного болит. Заморозка уже начала действовать.
Я знала, что он лжет, но не стала настаивать.
– Ты не сказал им? – еле слышно спросила я.
Дэмиан мотнул головой и встал со скамейки.
– Поехали домой, – со вздохом сказал он, опираясь на мою протянутую руку. – Уверена, что выдержишь меня?
– Я же девушка с яйцами, забыл?
– Такое сложно забыть, капитанша. – Он усмехнулся и крепче сжал мою ладонь.
Мы вышли из медицинского пункта и направились прямиком в автобус. Про оставшиеся в раздевалках вещи и мыслей не было. Кто-то точно додумается забрать их.