— Нам?
— Нужно?
— Сделать?
— Госпожа! — словно предугадывая мысли друг дружки, по очереди произнесли бывшие монахини, чеканя каждое слово…
— Помогите, помогите! — голосили суккубы, обойдя лагерь с противоположной стороны, сбегая вниз по склону холма, спотыкаясь, в ужасе оглядываясь себе за спину, картинно падая, сбивая нежную кожу на коленках, поднимаясь и снова устремляясь вперёд. — Помогите!
На лету врезавшись в опешивший от такой наглости патруль из кучки демонов, охранявший периметр лагеря, суккубы не останавливаясь рванули вперёд, пробежали несколько десятков метров, перемахнули через сидящих у костра существ, перепрыгнули лежащих ленивой цепью гончих и упали на колени перед каменным троном.
— Помогите, господин! Защитите! — жалобно заскулили они.
— Что случилось? — недовольно бросил Иезекиль, чавкая кровавым куском мяса, дал отмашку спешившим к нему на помощь охранникам, прошёлся по гибким, стройным обнажённым телам суккуб липким, похотливым взглядом, сглотнул слюну и причмокнул от удовольствия, представив, как эти две красотки по очереди будут стонать на его члене сегодня ночью.
— Там…
— В той стороне…
— Пять дюжин…
— Может и больше…
— Раненые…
— И пленные…
— Много раненых…
Наперебой бессвязно затараторили суккубы, тыча себе за спину, захлёбываясь словами, перебивая друг дружку, дрожа, всхлипывая и размазывая по щекам фальшивые слёзы.
— Большой отряд, господин!
— С той стороны…
— И наши сёстры — суккубы…
— Много…
— На цепях!
— Сколько сестёр? — подался Иезекиль вперёд, колыхнув складками жира на своих боках.
— Много, господин. Много…
— Дюжина! — прошептала одна из суккуб, опустив голову и выгнув спину так, как умеют только суккубы. — На наш доминион напали чужаки… Всех убили, оставили в живых только нас и наших сестёр.
— Молим вас, господин! Помогите! Защитите!
— Эти твари идут через ваши земли!
— Вы должны наказать их!
— Умоляем! Убейте их!
— Совершите правосудие!
Иезекиль алчно облизнул свои кровавые губы и задумчиво наморщил лоб. Шестерёнки в его огромной голове заскрипели, а жадные мысли, словно пчёлы в растревоженном улье, зашептали и засуетились.