— Твоя беда в том, прин… красотка, что мне от тебя ничего не нужно. Вообще ничего. Можешь такое вообразить?
— Арен…
Он поднялся, сгреб фигуры, захлопнул их в доске, аккуратно сложил ту в кожаный чехол.
— Еще и игру мне испортила. Ну и кто ты после этого?
— Арен. Пожалуйста, помоги. Я боюсь за жизнь брата.
Он сунул чехол в наплечную сумку, вышел из-за стола и напоследок обернулся.
— Попробуй вообразить вот еще что: мне безразличны твои страхи.
Ошарашенная Ялла в последней отчаянной попытке потянулась чутьем вслед уходящему вверх по лестнице даргедийцу.
Не так уж она ему и безразлична. Он испытывал торжество, но… неполное. Месть свершилась, но это не принесло ему ожидаемого удовольствия. У него внутри все по-прежнему клокотало и кипело от гнева, но последнее, что успела выхватить Ялла из всего этого бурлящего котла — сожаление и тянущая тоска.
По ней.
Едва ли Арен взаправду вынуждал ее отступить. Скорее, хотел, чтобы она подольше за ним побегала.
Ялла вцепилась в эту тонкую нить надежды. Посмотрела на оставленный нетронутым стакан. Вздохнула, сделала несколько больших глотков, закашлялась.
Ну и дрянь, развей стихия этих мужиков с их убийственным пойлом.
Дождавшись, пока перед глазами перестанут мелькать звезды, изо рта исчезнет обжигающая горечь, а в пустом желудке образуется приятное покалывающее тепло, она встала и потащилась к долговязому. Прочла сочувствующее понимание в его взгляде и предприняла еще одну попытку:
— С уважаемым человеком и впрямь непросто договориться. А как насчет тебя? — И она положила на стойку вторую монетку. — Прошу, поделись со мной своими догадками.
Даргедиец какое-то время задумчиво смотрел на крохотный кусочек блестящего металла, а в его душе сожаление боролось с непонятным чувством вины. Но в конце концов он решительно покачал головой.
— Прости. Мне нечего добавить.
— Этого мало? Сколько ты хочешь? Просто скажи.
Долговязый вперил в нее полный оскорбленного достоинства взгляд.
— Открою тебе секрет: не все в этой жизни можно измерить деньгами, красотка. Я уже сказал, кто способен помочь. Дальше все зависит от тебя. Так что забери свое золото, лишнего мне не надо.
Ялла со вздохом пододвинула монетку поближе к нему.
— Тогда будь любезен, подскажи, где его комната.
Уже там, наверху, перед заветной дверью, Ялла долго решалась и никак не могла войти. Было противно от себя самой. В роли униженно просящей, как ни крути, чувствовать себя неуютно. Она пыталась дотянуться до эмоций человека, находившегося за не таким уж толстым слоем обработанного дерева, но слышала лишь отголоски той бури, которую уловила внизу. Может, это проклятое пойло отбило чутье… Но ей показалось, что сейчас в душе Арена Ильда преобладают разочарование и та самая тянущая тоска.
А еще в нем по-прежнему тлел огонь неудовлетворенного желания.
граница между Гессардией и Сигадором
три года тому назад
Несмотря на то что Ялла больше недели сопровождала брата с войсками на северо-запад, до сигадорских границ, с Ареном Ильдом ей увидеться не удавалось. Генерал Фалман глубоко переживал взаимную неприязнь между королем и даргедийцем и старался делать так, чтобы последний не мозолил глаза его величеству.
Но сегодня, прогуливаясь верхом вдоль обрывистого берега Молчащей реки, она наконец заметила на вершине холма одинокую мужскую фигуру. Арен Ильд, погруженный в раздумья, смотрел на раскинувшееся перед ним широкое русло.
Ялла спешилась, подала знак охране не следовать за ней и взошла на холм.
— Любуешься видами Сигадора, дейр Ильд?