Тор выровнял срок жизни двух важных узлов в системе, которая теперь стояла на двух надёжных опорах.
Ваканда и Атлантида срослись быстрее, чем могло бы получиться у любых двух мидгардских цивилизаций без вмешательства Тора, потому что их вела одна и та же воля и идея; вакандцы и атланты стали братскими народами. Между двумя империями больше не было никаких секретов. Их разведки объединились в одну общую сеть; их армии, наземная и подводная, выступали одним фронтом; технологии и ресурсы стали общими. Что у одной империи работало лучше, отдавалось другой, и наоборот. По общей схеме, как и было задумано.
Для остального мира всё выглядело так.
В один день обе скрытые, но при этом самые развитые цивилизации планеты, вышли на свет одновременно, пожали друг другу руки и объявили о создании Мидгардского Союза под покровительством Асгарда. Объявление прозвучало во всех крупных столицах сразу, в один и тот же день, на всех известных языках, так что отмахнуться от него не смогло ни одно государство.
Одновременно с этим событием Тор начал операцию, которая в его голове называлось «принуждением к миру».
Во всех странах мира у правящих фигур в голове в один и тот же час прошла мягкая, точная, не оставляющая после себя дыр перенастройка. Никто этого не заметил и не почувствовал. Просто внезапно они осознали, каждый сам по себе, что войны между нациями бессмысленны; что человечество впереди ждёт единый путь, и что путь этот проходит под рукой Асгарда, и что другого варианта у них нет.
Они подписали Пакт о вхождении в Мидгардский Союз.
В крупных столицах, в один день, полностью добровольно. Никто из них никогда не узнает, что у этого решения был внешний источник. С точки зрения мидгардских историков всё произошло так, как обычно у мидгардцев в официальной истории и происходит, в один прекрасный момент мировое сообщество прозрело, монархи и президенты сошлись за одним столом, сложилось великое объединение. Просто прозрело; просто сложилось. Так и напишут в учебниках.
Маленькая страна. Старая королева.
Ингрид было шестьдесят два года; седые, коротко стриженные волосы; неглубокие морщины у рта от того, что много в жизни говорила и редко улыбалась. Её страна была маленькой, бедной полезными ископаемыми, богатой рыбой и упрямством; и в последние три года балансировала на грани войны со своим южным соседом, у которого было больше ресурсов, армии и амбиций.
Большой круглый стол в светлом зале. Восемь монархов. И между ними — Пакт о вхождении в Мидгардский Союз. Договор, по которому их страны становились частью общего мидгардского пространства со всеми его обязательствами и гарантиями.
Ингрид подписала.
Она опустила перо, и в зале зааплодировали. Ингрид подняла голову и улыбнулась.
Облегчение, расходящееся от груди к плечам, заменяло давящую тяжесть. Войны и голода в её стране не будет.
Вечером она осталась одна.
Ингрид сидела за рабочим столом. Перед ней лежала копия Пакта, та самая, на которой стояла её подпись.
Она посмотрела на подпись и почувствовала, что «что-то» не на своём месте.
Какое-то лёгкое, как сквозняк под дверью, «что-то».
Она нахмурилась и подвинула страницу к себе. Медленно перечитала пункт за пунктом. Все аргументы она помнила, как за, так и против. Помнила чувство согласия.
Но самого момента, когда она сказала себе «да», не было.
— Йохан, — позвала она.
Через секунду в дверях появился её секретарь. Племянник давней подруги, молодой и старательный.
— Слушаю, Ваше Величество.
— Йохан, — сказала Ингрид. — Я сегодня сделала правильный выбор?
Йохан посмотрел на неё.
— Да, Ваше Величество, — сказал он. — Конечно.
Голос у него был спокойный и уверенный.
Ингрид кивнула.
— Спасибо, Йохан. Иди.
— Спокойной ночи, Ваше Величество.