У двери в его заклинательный зал стоял Локи.
Тор не особо удивился.
Брат стоял, прислонившись плечом к косяку, скрестив руки на груди, в тёмно-зелёной тунике, в той самой ленивой позе, которая у него означала, что ждёт он здесь не пять минут и не десять. И смотрел он на брата тем особенным взглядом, в котором у Локи всегда жили одновременно и братская забота, и змеиный яд, и тепло, и холод.
Когда Тор подошёл, Локи по-лисьи усмехнулся.
— Так-так, брат, — сказал он. — Что же ты задумал?
Глава 16. Артефакты
Тор не был удивлён.
В Асгарде почти ничего не происходило без ведома младшего принца, и Тор за тысячу лет привык: если в семье или при дворе случалось что-нибудь значимое, Локи узнавал об этом обычно раньше других.
— Так что ты задумал, брат? — повторил Локи.
— Хочешь посмотреть на мою новую игрушку?
— Конечно! Ещё спрашиваешь. Я слышу его звон у тебя в сумке с того момента, как ты вошёл во дворец, и боюсь предположить, что отец с тобой сделает, когда узнает, что ты забрал Тессеракт. Но пока он спит, поиграем вместе.
И Локи расхохотался как какой-то злобный шут.
Тор привычно пропустил его тон мимо ушей. Смех Локи всегда был такой: для чужих один, для семьи другой, и под зловещим смехом он просто скрывал обычное братское любопытство, обёрнутое в его колючую манеру.
— Спокойнее, брат. Я не собираюсь захватывать Вселенную. И камень я буду использовать осторожно.
— Ну-ну, — сказал Локи. — Посмотрим.
Они вошли в заклинательный зал.
Тор сразу активировал внешний защитный и маскировочный контуры; даже отцу пришлось бы постараться, чтобы дотянуться сюда взглядом, и он бы не сумел сделать это незаметно. Для верности Тор также включил внутренний рунный круг: камень испускал волны энергии, и второй слой защиты на пути этих волн не помешает.
Контейнер он поставил на каменный стол посреди круга. Локи стоял в нескольких шагах, и Тор видел, что брат при всей своей внешней невозмутимости в этот момент собрался. Локи является опытным магом и не станет относиться халатно к артефактам подобной силы; сейчас в его позе проявилось то напряжённое профессиональное внимание, какое у него бывало, когда он работал с чем-то новым и опасным.
Тор открыл контейнер и достал Тессеракт.
Мерцающий голубым куб лёг ему в ладонь. Тор постоял мгновение, привыкая к ощущениям, и потянулся к нему своей искрой, как обычно тянулся к зачарованному уру в кузнице, когда хотел понять, как металл отзовётся. Сейчас отозвался камень.
Связь установилась.
Это было странно и одновременно естественно, как бывает с новым клинком, но который ковали именно под твою руку. Тор почувствовал от куба сигнал и несколько секунд не понимал, чего тот хочет. Потом сообразил и осторожно чуть опустил ментальные щиты, и приоткрыл свой разум. К этому времени его защита разума была монолитной, почти непробиваемой, божественной; и приоткрыть в ней щель потребовало от Тора усилия.
В голову хлынули странные и чуждые образы.
И Тор, чувствуя, как в него вливается чужое непривычное знание, одновременно с этим чувствовал, что камень просветил всю его жизнь, искру, память. Боли или страха не было, Тор понимал, что камень так разговаривает и знакомится с ним. По сути, это было стандартное глубинное сканирование, которое обычно встраивалось в структуру самых могущественных артефактов при их создании.
Через какое-то время Тор внутренне как-то понял: камень принял его временным хозяином.
Тор пожелал — и в ту же секунду оказался в другом конце зала, у дальней стены.
Пожелал ещё раз, и оказался обратно у стола.
— Смотри, брат, — с настоящей, почти детской радостью сказал он. — Я телепортируюсь как ты. Усилием воли и без рунного круга. Хочешь попробовать?
Локи медленно поднял одну бровь.
— Не боишься давать его мне в руки?