Донесение было от старшей пограничной заставы у северного края Нифльхейма. Дозорные сообщали, что в нифльхеймских туманах второй день лазают чудовища. Ледяные великаны. Не та древняя порода, которой Один в молодости занимался лично, те почти вымерли. Это их потомки, помельче, среднего роста метров в десять, без разума своих предков. Стая. Двигались туда, куда несло, а несло их в этот раз к восточному краю заставы, и через несколько дней они должны были выйти на сам рубеж. Северная застава, в которой расположился отряд из сорока асов, такого удара не выдержит.
Их было около двадцати.
— Я займусь, — сказал Тор, складывая свиток. — Голова у меня уже три месяца над книгами. Пора подышать.
Один поднял на сына глаз, кивнул и снова вернулся к пергаментам перед собой. И всё. Это была обычная работа принца. Тор тысячу лет охранял рубежи Девяти миров, и не отчитывался перед Одином, идя выколачивать с границы то, что туда залезло.
Он вышел из кабинета и пошёл искать Гарна.
Гарн был сотником асгардской стражи, ветеран всех войн, которые Один вёл за последнюю тысячу лет, и асом, которого Тор знал с того возраста, когда Тору давали первый деревянный меч, а Гарн уже был сотником. Они не были друзьями; между ними стояла субординация, и ни один не собирался её ломать. Но Тор Гарну верил так, как веришь не в личные отношения, а в работу: знаешь, что ас делает то, что обещал, и так, как обещал.
Найти Гарна было нетрудно, он, как всегда в это время, был у северной казармы, проверял дозорных. Тор подошёл, Гарн выпрямился.
— Принц.
— Гарн. Завтра утром выходим в Нифльхейм. Двадцать ледяных великанов, потомков. Беру сотню. Хочу, чтобы это были твои.
Гарн помолчал секунду.
— Потомки, — сказал он медленно. — Это не йотуны.
— Не йотуны.
— Двадцать — это много. На одного потомка обычно идёт десяток.
— Я буду с вами.
Гарн посмотрел на него внимательно. Это был тот взгляд, которым старый воин смотрит на молодого, говорящего что-то рискованное, и оценивает не риск, а основания. Тор спокойно дал на себя посмотреть. Через секунду Гарн кивнул.
— Сотня будет, принц. К утру у Биврёста.
— И, Гарн.
— Да.
— У меня будет план. Я расскажу его там, на месте, после разведки. Если он тебе не понравится, скажешь. Я учту.
Гарн посмотрел ещё внимательнее.
— Вы изменились, принц. Я слышал, но не верил полностью.
— Я сам не до конца верю, — сказал Тор. — Но работаю с тем, что есть.
Гарн позволил себе одно движение губ, асгардский воинский эквивалент улыбки, и пошёл собирать сотню.
Друзей Тор позвал вечером. Они сидели у Фандрала, и когда Тор вошёл, все четверо одновременно подняли головы и одновременно сделали одно и то же выражение лица: «надолго ли?»
— Завтра в Нифльхейм, — сказал Тор без преамбулы. — Ледяные великаны. Я иду с сотней Гарна. Вы со мной?
Фандрал моргнул. Потом медленно, неверяще улыбнулся.
— Ты пришёл, — сказал он, — приглашать. К нам. Лично. Ногами.
— Лично.
— Сиф, ты слышишь? Тор пришёл лично.
— Слышу, — сказала Сиф спокойно. — Я в деле.