Коломба фыркает:
– Как же с тобой утомительно общаться. Я согласилась стать консультантом.
– Чьим?
– ДИБ.
Данте вскакивает. Когда его заталкивали в фургон, рукав его пиджака распоролся и теперь развевается при каждом резком движении.
– Спецслужб? Ты забыла, что они с нами сделали?
– Тех, кто скрывал информацию об Отце, давно уволили. К тому же мне ведь не придется становиться шпионкой.
– Но тебе придется на них работать. Тайная полиция! Можно подумать, от обычной полиции мало вреда…
– Ладно, завязывай… – говорит Коломба без раздражения, а только чтобы закрыть эту тему, потому что Данте – это Данте и нужно принимать его таким как есть.
Провожая его пешком домой, она рассказывает об остальном. Всю дорогу до его новой квартиры на улице дей Серпенти, расположенной в районе Монти, в самом центре Рима, они не переставая спорят. До дорогостоящей реконструкции здание представляло собой типичный дом галерейного типа, и лестницы выходят во внутренний двор. Это одна из причин, по которым Данте его выбрал, помимо большой террасы.
Именно там он, по сути, и живет, а спит в просторном зимнем саду, своего рода большой оранжерее, освобожденной от растений, где он повесил занавески и провел электричество. Сверху нет соседских окон, и терраса скрыта от посторонних взглядов.
Саму квартиру он использует только ради ванной и в качестве склада, и, хотя дважды в неделю там прибирается домработница, в ней царит хаос. Комнаты загромождают коробки кофе, блоки сигарет, пепельницы, стойки с одеждой и всевозможный хлам вроде ремней и детских настольных игр в невскрытых заводских упаковках. Рано или поздно они попадут в «капсулы времени», где Данте хранит то, что было произведено или распространено в годы, когда он был пленником Отца. И всюду – по всему полу, поверх мебели – корешками вверх лежат раскрытые старые и новые книги, потому что именно так Данте отмечает страницу, на которой остановился. Коломба привыкла не обращать на это внимания, хотя в то недолгое время, когда они жили вместе, порой готова была его задушить.
Он готовит два эспрессо из панамской арабики в профессиональной кофемашине, которую установил под навесом рядом с оранжереей. Коломба делает вид, будто отличает этот кофе на вкус от того, что продается в дешевом супермаркете, и Данте, выпив еще две чашки, выкуривает две сигареты и смешивает себе «московский мул»[4].
– А тебе что приготовить? – спрашивает он Коломбу.
По сравнению с квартирой терраса выглядит опрятно, как японский сад.
– Что-нибудь съедобное. Я съела только два ролла. Что у тебя есть?
– Овощи. Фрукты. Печенье.
Коломба идет за печеньем – к сожалению, веганским, – а затем, сбросив кроссовки, ложится на диван. Данте, развалившись в плетеном кресле, смотрит на огни Алтаря Отечества.
– Ты же говорила, что не собираешься связываться с убийствами.
– Я просто оказываю услугу ДИБ, консультируя сотрудников. Опрашиваю всех, навожу справки, пишу отчеты. Вдобавок работа на них дает кое-какие привилегии.
– Деньги.
– Платить мне будут не они. – Коломба показывает удостоверение со своей фотографией и печатями, которое ей выдали утром. Теперь она детектив, лицензированный префектурой. Ей до сих пор в это не верится. – Я стала частным детективом.
Данте берет удостоверение больной рукой, которую дома не прячет под перчаткой. Кожа на ней сплошь покрыта шрамами, и он может шевелить только большим и указательным пальцами, но ему и их для всего хватает.
– Похоже на настоящее, – говорит он после быстрого осмотра.
– Оно и есть настоящее.
– Ты говорила, что на получение лицензии уйдут месяцы бумажной волокиты…
– Ну ясно же, что у ДИБ есть свои каналы.
– Так кто тебе заплатит?
– «Crown». Это французское детективное агентство.
– И ты их человек в Гаване[5]. А они в курсе, что ты работаешь еще и на спецслужбы?
[4] «Московский мул» – коктейль на основе водки, имбирного эля и лайма, который подают в медной кружке.
[5] Отсылка к пародийному шпионскому роману Грэма Грина «Наш человек в Гаване» («Our Man in Havana», 1958).