Щель под дверью каптёрки не светилась. Никого? На всякий случай Дина дёрнула за ручку. Дверь охотно подалась — отворилась без скрипа и затруднения.
— Есть кто? — спросила Зорина, и тут же услышала характерный щелчок.
— Стоять. Кто такая? — раздался низкий и хриплый, но всё-таки женский голос.
— Так я это… городовой маг, Зорина Дина, — сказала девушка, прижимаясь спиной к дверному косяку. — Прощения прошу, если напугала, мне просто бинты нужны. Извините, не знаю, как по отчеству или по званию…
— Господи боже мой, — скороговоркой проговорила женщина. — Какие ещё бинты на ночь глядя? Катерина я, Ветошникова Екатерина Макаровна. Кастелянша, без роду-племени, звания и регалий. Ещё вопросы будут?
— Екатерина Макаровна, а можно зажечь свет?
— Это ещё зачем? Вот бинты, вот йод, вот мазь.
Шурхнуло, стукнуло — в темноте каптёрки таинственная Катерина явно ориентировалась на славу. Дина вгляделась, привыкая к тьме, и увидела силуэт. Женщина явно была крупная, высокая. Смилостивилась — покрутила вентиль, зажгла газовый светильник на стене. Проморгавшись, Дина взяла с высокой конторки баночку тёмной, будто дёготь, вонючей ихтиоловой мази, закрытой кусочком пергаментной бумаги и замотанной бечёвкой, а также пузырёк с йодом и смотанный в тугой рулон бинт.
— С-спасибо, — сказала Катерине, слегка приседая для того, чтобы показать той своё уважение. — Очень выручили, Катерина Макаровна.
— Ты новенькая, что ли? — спросила Катерина. — Которую вчера прислали?
— Сослали, — вырвалось у Дины.
Обида была ещё достаточно свежа.
— Не горюй, — сказала кастелянша. — Здесь неплохо. Обживёшься.
— Я здесь, кажется, не на своём месте, — сказала Зорина.
— Э, ты ещё недели у нас не отслужила, а уже вон чего, — усмехнулась женщина.
Дина старалась не слишком открыто глазеть, а так, поглядывала. У Катерины было широкое, плоское лицо с раскосыми светлыми глазами, светлые волосы, почти белые короткие ресницы. Чухонка? Очень даже может быть! Интересно, как это её взяли сюда, да ещё на такую должность, практически каптенармус. Тут выдавали и обмундирование, и вооружение — всё, что требовалось. Простую бабу с улицы не позвали бы.
— Любопытно тебе? — усмехнувшись, вопросила Катерина, хотя Дина не задала ещё все эти вопросы. — Хочешь, расскажу?
Но тут Зорину окликнули с другого конца коридора, и девушка сказала:
— Обязательно расскажите! Хотите, я завтра приду — чаю попьём? И поговорим.
Кажется, Катерина удивилась, но не сильно.
— А давай, — сказала она. — Вижу, и тебе хочется выговориться.
Подхватив поудобнее свою ношу, девушка поспешила к напарникам.
— Отпросился, — сообщил Сычёв, бережно держа не замотанную руку на весу.
— Сам забинтуешь? — спросила Дина, передавая ему добычу.
— Так точно, — ответил городовой. — Это мы умеем.
Когда она с Никишкиным шла в ночной дозор, в дежурке явственно прозвучало:
— Плохое начало. С первого же дня ранение… Примета плохая! Как бы смерть следом не увязалась!
— Тьфу ты, — сплюнул Никишкин. — Что ты опять каркаешь там, Ворона?
— На то я и ворона, — ответил дежурный.
— Лучше бы ты Голубем звался, птицей мира, — ворчливо заметил городовой. — Никаких плохих примет! Сегодня всё будет хорошо! Да, Зорина?