– Что такое? – раздался в открытом проеме голос предводителя.
Гилан отвел взгляд, вытянул из моих рук кинжал и встал.
– Она пыталась навредить себе, милорд.
Предводитель сел на корточки рядом со мной, поддел пальцами мой подбородок и заставил посмотреть в свои алые глаза. Он пристально рассматривал меня.
– Да, – пробормотал он словно про себя. – Ты пошла бы на это, да?
Я ничего не ответила. Да и не могла из-за веревки во рту.
– Нет, миледи. – Его голос был жестким и холодным, словно безжалостный кнут. – Вы заплатите за то, что начали эту войну. И прежде, чем мы отправим твой прелестный труп обратно твоей семье в Изос, вы ее закончите.
Глава 2
Снаружи завывала вьюга, хлопая дверью и окнами. Мы сидели за обеденным столом Огалвета, на котором я изучал карту передвижений отцовских войск. В очаге ярко горел огонь, обогревая комнату, несмотря на накрывшую Сильвантис метель.
Сорин ткнул пальцем в карту.
– Они собираются здесь, на южном краю Белладума.
– Сколько? – спросил я, подразумевая союзников, которых мы собрали в ближайшем к Сильвантису городе.
Пулло скрестил руки.
– Триста. Может, четыреста.
– Маловато, – сказал Огалвет, ставя на стол две миски рагу со свининой.
– Достаточно, чтобы захватить дворец, – заверил его я. – Учитывая ту сотню, которая у нас здесь.
Труднее было собрать союзников так близко к замку. Приходилось быть осторожными. Многие боялись отцовского наказания, грозившего за измену. Этот страх перевешивал их ненависть к нему. Я знал, что в итоге их страх только поможет мне. Когда отец умрет, я сразу же получу их преданность.
– А что насчет всей его армии? – спросил Сорин, хмуро глядя на карту.
– Голлу надо лишь занять дворец. Остальные подчинятся, – сказала Далья, по-прежнему в своей мантии жрицы, капюшон которой прикрывал ее изящные изогнутые рога.
– Она провидица, – пожал плечами Пулло. – Ей лучше знать.
Сорин хмыкнул.
– Простите мой скептицизм, миледи. Но я ни хрена не верю провидцам. Я верю фактам. А они таковы, что замок Нэкт-Мер охраняет тысяча воинов Закиля. И армия в десятки тысяч растянулась у южной границы, маршируя по Люмерии. При таком раскладе у защитников замка все еще численный перевес два к одному. И все это зависит от плана неожиданного нападения и убийства ублюдка. – Он перевел свои красные глаза на меня. – Которого у нас до сих пор нет. Давайте не забывать про сотни упырей под замком, и чего ты лыбишься?
Я хохотнул.
– Потому что все складывается, Сорин. Я ценю твою прямоту и скептицизм. Они не дают расслабиться. Но у нас есть то, что нужно.
Я внедрил в отцовскую армию своих союзников, и они распространяли недовольство долгой войной, которая держит их вдали от семей и домов. Не говоря уже о тех, кто погиб в битвах и был сожжен на чужбине. Мне нужен только подходящий момент, чтобы убить отца. Я был уверен, что смогу обратить ситуацию в свою пользу. А затем мне потребуется быстро закончить эту войну.
– Однако он прав, – сказала Далья. – Тебе нужен идеальный план, чтобы застать Закиля врасплох. Иначе тебе его не достать.
– Его упыри, – признал я.
Если отец почувствует хоть какую-то угрозу своей жизни, он призовет свою армию упырей на защиту. Но если я убью его неожиданно, тогда упыри умрут вместе с ним, обеспечив нам преимущество в захвате замка и трона. А те, кто не слишком верен моему отцу, упадут на колени и принесут присягу мне.
– Слушайте, наша главная цель…
Дверь открылась, впустив внутрь порыв снега, а следом проскользнула фигурка в плаще и закрыла дверь за собой. Капюшон соскользнул, и Хава чихнула.