По моей светлой коже, прямо на глазах, расцветала вересковая ветвь. Тонкая, изящная магическая вязь с крошечными листьями обвивала предплечье, а у самого сгиба локтя раскрывались три крупных прекрасных бутона. Они то прятались, то мягко сияли золотом. Наши дети. Наша гордость. Я посмотрела на широкое запястье Рейгарда — там пульсировал точно такой же рисунок, только чуть темнее и массивнее до самого предплечья.
Рейгард медленно опустился на одно колено прямо там, на древних плитах, усыпанных лепестками. Он взял мою руку в свои огромные ладони и благоговейно прижался лбом к моим пальцам.
— Ты — моё сердце, Аннабель, — прошептал он так истово, словно произносил молитву. — Моя душа. Моя жизнь.
А потом он надел на мой палец тяжелое обручальное кольцо.
Я засмеялась сквозь хлынувшие светлые слезы, потянула его вверх за лацканы кителя, заставляя подняться.
— А ты моё сердце, Рей, — выдохнула я, крепко прижимаясь к его широкой груди.
Эрэйн подошел к нам, всё так же бережно неся детей. Он передал нашу дочь Рейгарду, и я снова увидела, как железный генерал Вересковых долин, не знающий пощады в бою, принял этот крошечный сверток с таким священным трепетом, будто боялся сломать.
Мелисса проснулась. Её ясные янтарные глазки, точная копия отцовских, сфокусировались на суровом лице генерала, и маленькая ручонка мгновенно вцепилась в его палец. Сыновья подошли ближе и обняли меня с двух сторон. А Рей свободной рукой с гордостью потрепал обоих по вихрастым макушкам.
Ассоль подошла с другой стороны, качая свою малышку, и мы стояли там все вместе, среди древних руин, залитых теплым золотым светом заходящего солнца. Древние камни молчаливо благословили нас.
— Домой? — спросила я, заглядывая в любимые желтые глаза мужа.
— Домой, — ответил он, притягивая меня к себе одной рукой и надежно прижимая дочь другой. — Теперь только домой.
— То есть грандиозного праздника с танцами не будет, генерал? — тут же с наигранным разочарованием уточнил император.
Ассоль укоризненно посмотрела на супруга, и мы все дружно рассмеялись.
— Между прочим, устраивать личную жизнь подданных — это вам не мечом махать. Столько нюансов приходится учитывать! — проворчал Эрэйн, хотя в его глазах плясали озорные искорки. — И сколько ещё предстоит мне дел... Но сегодня я требую праздника!
— Тогда не будем лишать нашего дорогого императора такой возможности, — усмехнулся Рейгард.
Он обнял меня за талию, собственнически притягивая к своему боку, и я почувствовала, как по моей коже, прямо под кружевом перчатки, разливается ответное тепло нашей общей метки.
Рейгард чуть наклонился ко мне, касаясь губами моего виска, и его горячее дыхание обожгло кожу.
Я прикрыла глаза, слушая ровный стук его сердца и смех наших детей.
Больше не было ни страха, ни холода, только любовь и тепло. Генерал драконов, когда-то оставивший меня разрушенной, сам по кусочкам собрал мою душу и отдал взамен свою.