Второй шанс для Лекаря: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Проклятье…

Я устало потёр переносицу. Прекрасно! Мои знания расходятся по ближайшим районам Петербурга. И с одной стороны, именно этого я и желал. Но пока что получается так, что знания эти обрастают такой дурью, что хоть стой хоть падай. Войну за здоровье я затеял большую, а воевать, выходит, придётся не только с невежеством, но ещё и со своими же чрезмерно активными союзниками.

Никитин потупился, словно сам был в том повинен. Парень он был добрый, да робкий, и чужие промахи переживал тяжелее собственных.

— Я-то им толкую, Михайло Алексеич, что не так оно всё надо, — вздохнул он. — Но народ запутался. Так что решил пока в это дело не лезть.

Тут он прав.

Выходит, что коллеги меня слушают, но не слышат.

И лучший способ это исправить — взять да расписать всё это на бумаге, толком и по порядку.

Печатное наставление для лекарей. А что? Слово на бумаге живёт дольше да и врёт меньше, чем оно же в устах Фрола. Об этом стоило подумать на досуге.

Что ж, с этой бедой я как-нибудь слажу после. Сейчас у меня и без того дел хватает.

Вечером весточка от Скопина не заставила себя ждать. Гришка принёс клочок бумаги, переданный, по его словам, мутным мужичонкой у самых ворот. Две строки Скопинской рукой.

Нынче в полночь нужно быть готовым, за мной пришлют.

К полуночи я стоял у ворот. Карета вынырнула из тумана. Было темно, я едва мог её разглядеть. На ней даже фонарей не горело. Дверца отворилась, и я полез внутрь.

В карете я оказался не один. На завешенном плотной тканью сиденье, в углу, сидела пожилая женщина в чёрном. Лицо строгое, губы поджаты, на коленях чётки. Она оглядела меня с головы до ног, и по одному этому взгляду я понял, что та мне не доверяет.

— Садитесь да помалкивайте, — сказала она вместо приветствия. — И штору не трогайте. Не вашего ума дело, куда едем.

— Добро, — спокойно ответил я. — Меня уже предупредили. Сделаю, как говорите, спорить не стану.

Карета тронулась. Колёса застучали по мостовой, потом свернули, потом ещё раз, и скоро я перестал понимать, в какую сторону мы катим. Возили нарочно кругами, чтоб я не запомнил пути. Разумно. На месте этих людей я поступил бы так же.

Старуха молчала, перебирала чётки, а потом не выдержала.

— Молодой больно, — проворчала она, оглядывая меня снова. — Прежний-то лекарь хоть в годах был, степенный. Хотя… толку с него вышло чуть.

— Стало быть, был и прежний лекарь, — подхватил я. — И что же, помог он госпоже вашей?

— Помог, — старуха недобро усмехнулась. — Залечил так, что краше в гроб кладут. Снадобьями своими всю извёл. Барыня после его микстур по три дня с постели не вставала. Трясло её, зубами стучала, дёсны чёрные сделались.

А все эти симптомы старушка явно не выдумала.

Я насторожился. Картина складывалась скверная и до боли знакомая. Похоже, прежний лекарь лечил госпожу ртутью. Так уж тут заведено. И тяжко люди такое лечение переносят. Но об этом я пока решил промолчать.

— А чем же барыня хворает? — спросил я как можно безразличнее.

— Приедем — сами увидите, — старуха поджала губы. — Только уговор, лекарь. Что увидите, что услышите — всё при себе держите. Барыня наша и без того от стыда сгорает. Будете болтать много… — она выдержала паузу.

— Не буду, я понял, чем это чревато, — спокойно ответил я.

До меня уже дошло, чем мне пытались пригрозить. На дне Невы я окажусь, если нарушу обещание. Но нарушать его я не планирую. Как-никак, врачебная тайна мне всегда была ценна и важна. Не только в этом веке.

Сколько мы ехали, сказать трудно. В какой-то миг карета встала, дверца отворилась, и старуха повела меня сама. Под ногами захрустел гравий, потом пошли ступени, потом мягкий ковёр. Дом был богат не по-простому. Высокие потолки, лепнина, позолота на дверях тускло отблёскивала в свете одинокой свечи. В прошлой жизни такие хоромы видел я разве что в музеях. Куда меня занесло, я старался не гадать.

Старуха остановилась перед высокой дверью и постучала. Изнутри отозвался женский голос, низкий и хриплый.

— Пройдёмте, — бросила мне старуха и первой переступила порог.

Внутри пахло воском, лекарствами и чем-то ещё — сладковато-приторным, от чего у меня рефлекторно дрогнули ноздри. Этот запах я знал. Так пахнет хворь. Та хворь, что подъедает живую плоть изнутри.