Второй шанс для Лекаря: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Я и вправду в самом начале девятнадцатого века. В Российской Империи.

Как только мы вышли на улицу, мои прежние опасения сразу же подтвердились. Полчаса назад я боялся открыть глаза, потому что знал — за этим последует усиление головной боли. Светочувствительность от похмелья.

И да — как только лучи летнего солнца попали на мою сетчатку, я от вспышки боли уж было решил, что кроме инфаркта меня ещё и инсульт настиг.

Но окружающий мир оказался куда более беспощадным и одним лишь светом не ограничился. Отовсюду доносился шум: грохот колёс по булыжнику, крики разносчиков, ржание лошадей и звон колоколов где-то вдали. Так плюсом ко всему ещё и этот запах…

Да, не таким я себе представлял девятнадцатый век. В фильмах и книгах его часто показывали красивым, пестрящим яркими красками. На деле же вокруг обыкновенная серость, так вдобавок её «украшает» запах нечистот.

Но город, в котором оказался, я точно ни с чем не спутаю. Санкт-Петербург. Здесь я прожил всю свою жизнь, и здесь же оказался после её окончания.

Жизнь кипела. Не так, как в моём времени, но по-своему. Вдоль низких трёхэтажных домов туда-сюда сновали мужики в армяках, бабы в чепчиках. На другом конце улицы виднелись господа в сюртуках. Мимо нас с Бутурлиным пронеслась карета.

Я бы мог ещё долго наблюдать за этой картиной, если бы меня не окликнул Пётр Кузьмич.

— Чего встал, Михайло? — Бутурлин уже забрался в карету и придерживал дверцу. — Народ собираешь, чтобы на тебя пуще прежнего глазели? Полезай давай.

Спорить я не стал, забрался внутрь и опустился на мягкое сиденье напротив старика. Затем дверца захлопнулась, и кучер тронулся.

Карету затрясло по булыжнику, отчего мне сделалось дурно ещё сильнее, чем прежде. Бутурлин смотрел на меня в упор, водил нижней челюстью из стороны в сторону. Я понял, что он готовится. Отповедь, которой пугал меня надзиратель, начнётся прямо сейчас.

— Ну, вот теперь без лишних ушей, можем и поговорить откровенно. Здравствуй, Михаил, — протянул Пётр Кузьмич. — Рассказывай, как дошёл ты до жизни такой.

С формального «Михайло» он перешёл на официальное «Михаил». Значит, теперь разговор и в самом деле серьёзный.

Я выдержал паузу. Нужно сообразить, как правильно себя поставить. Извиняться с порога — глупо, так я выставлю себя слабаком. Дерзить — ещё глупее, единственного союзника потеряю. Значит, имеет смысл держаться ровно. Достойно, но без вызова.

— Виноват, Пётр Кузьмич, — проговорил я. — Лишнего вчера себе позволил.

Старик хмыкнул. Это означало что угодно, но только не прощение. Хотя, очевидно, он ожидал услышать от меня что-то другое. Либо мольбу о прощении, либо ругань. Не знаю, как вёл себя мой предшественник, но Бутурлин явно был от него не в восторге.

— Лишнего, — повторил он, пробуя это слово на вкус. — Так, значит, это теперь называется? Как по мне, так лишнее — это когда бокал-другой сверх своих сил у Демута выпьешь. А ты что устроил? М? Зачем Штосса поранил? Это срам, Михаил!

Я молча раскладывал по полочкам каждое его слово. Попутно вспомнил, что мне высказал квартальный надзиратель.

Демут — трактир, в котором бывший Михайло наклюкался до посинения.

Штосс — лекарь. Тот самый, из которого вчера стекло вынимали.

Купеческий сын — пострадавший.

Подорожная — документ, бумага, без которой здесь, видимо, и шагу не ступить. Картина прояснялась, хоть и не радовала.

Проблем накопилось много, и, чувствую, каждый этот пункт мне ещё аукнется.

— Я ведь отцу твоему слово давал, — продолжил Бутурлин уже тише. — Алексей Петрович когда тебя сюда, в Петербург, спроваживал, прямо мне в глаза смотрел. «Пётр, — говорит, — возьми ты его под крыло. Пропадёт малец в Москве, со срамом своим да с долгами. А у тебя, может, выправится». И вот тебе пожалуйста! Месяц всего у меня живёшь, а уж второй раз тебя из части вытаскиваю.

Месяц. Значит, гощу я у Бутурлина совсем недавно. Видимо, другом он моему отцу приходится. Отца мой предшественник уже довёл, теперь и Пётр Кузьмич вот-вот сдастся.

Выходит, родом я из Москвы, но сослали меня в Санкт-Петербург из-за дурной репутации. Интересно, о каких долгах идёт речь? Не о карточных ли?

Я впитывал каждую крупицу, складывал из неё свою новую биографию.

— Отец, стало быть, недоволен мной остался, — заключил я.

Просто заполнил тишину, чтобы выиграть время и заодно спровоцировать Бутурлина на новый монолог. Сейчас мне остро нужна информация.

— Недоволен? — Пётр Кузьмич чуть слюной не поперхнулся. — Михаил, да он от стыда чуть не помер! Сын дворянский, лекарскому делу обученный, а ведёт себя хуже последнего пропойцы. Карты, девки, кабаки. Долгов наделал столько, что Алексей Петрович имение чуть не заложил. Оттого и отправил тебя сюда — с глаз долой, да в надежде, что новое место тебя образумит. Или ты этого не понимаешь? Неужто мне тебе даже такие вещи объяснять надо, как последнему…