Второй шанс для Лекаря: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— А наловчился знатно, — я повертел вторую трубку, она вышла близнецом первой. — Рука у тебя, Сила Гордеич, золотая, мне не соврали. Дозволь-ка проверить работу на тебе самом. Стой смирно и дыши как дышится.

Мастер опешил, но стоять остался. Я приставил раструб ему к груди, приложился ухом к концу и прикрыл глаза. Сердце у него стучало ровно и крепко, как его же токарный станок. А вот в правой стороне груди, пониже ключицы, дыхание шло с сухим поскрипыванием, точно по дереву тянули тупым резцом.

— Куришь много, — сказал я, выпрямляясь. — Вон в правой груди поскрипывает. Табак коптит нутро, как печную трубу. Сбавь, дольше проживёшь.

Сила Гордеич поглядел на меня, потом на трубку, потом снова на меня. Пятернёй поскрёб в затылке.

— Это что ж, слыхать, как там внутри скрипит?

— Слыхать. Затем и заказывал.

— Ишь ты, — только и сказал он, но глядел уже иначе. Как на вещь, которая на глазах из барской игрушки стала походить на деловой аппарат.

Я отсчитал ему остаток платы и уходить не спешил.

— Теперь слушай, Сила Гордеич. Эти две я забираю, а дело наше только начинается. Скоро мне понадобится дюжина таких же. А сладится всё, как задумано, то будет заказ постоянный, на круглый год.

— Дюжина… — мастер огладил бороду, и в глазах его зажёгся спокойный ремесленный расчёт. — Что ж, можно и дюжину. По три рубля за штуку, как уговорено.

— А вот и нет. Так дальше не пойдёт, — решил настоять я. — По три было за первые, за морок и ученье. Теперь рука твоя набита, мерка снята. При дюжине уступишь.

— Дерево нынче дорого, барин, — завёл он привычную песню. — Бук возами не возят…

Поторговались мы всласть, как положено. Он отсылался на дороговизну и капризный раструб, а я напоминал про набитую руку и обещал постоянный заказ. Сошлись на том, что с дюжины он скидывает по четвертаку со штуки, а я даю задаток вперёд, как заказ подтвержу.

— По рукам, — сказал он и подал широкую ладонь в несмываемой тёмной пыли. — Только уж приходите с заказом, барин, не томите. Люблю, когда работа стоит в очередь.

Из мастерской я вышел с лёгким сердцем. В саквояже рядом со склянками лежали, обёрнутые холстиной, две первые настоящие трубки. Стетоскопы. Один мне. Второй я определил Робеку, ведь обещал ему новую трубку взамен бумажной, и слово это собирался сдержать сегодня же.

Потому занёс в больницу трубку и оставил её главному лекарю, а затем уже направился домой.

И добрался лишь к сумеркам. Гриша принял у меня плащ, потянулся за саквояжем, и тут его согнуло. Кашель бил его долго и глухо, из самой груди, он отвернулся к стене и давил его в кулак, чтобы не греметь на весь дом.

— Так, — сказал я, когда его отпустило. — Довольно я на это глядел. Идём.

— Куда, барин?

— Лечиться, Гриша. Хватит с меня твоего концерта.

В моей комнате я усадил его на лавку и велел задрать рубаху. Он мялся, бормотал, что здоров и что негоже барину с ним возиться, но спорить не посмел. Я достал из саквояжа новую буковую трубку и приставил ему к спине.

Вышло забавно. Первым больным, кого я выслушал настоящим инструментом, стал дворовый парень Гришка, а вовсе не сановник и не купец первой гильдии. Что ж, по мне — так оно и правильно!

Звук через бук шёл чище и глубже, чем через бумагу, я слышал каждый вдох как сквозь раскрытую дверь. В груди у Гриши сипело и посвистывало на выдохе, под обеими лопатками ворочалась старая мокрота. Чахотки я не услышал, и то слава богу. Застуженная грудь, разъеденная сыростью и печным чадом — ничего такого, с чем не сладить теплом и травой.

По крайней мере, так кажется на первый взгляд. Но нужно следить за динамикой. Если моё лечение будет помогать слабо, значит, Гришку мучает не обычный бронхит.

— Жить будешь, — объявил я, и Гриша выдохнул с видимым облегчением. — Но слушай меня, и слушай крепко. Спать в сенях больше не станешь, там сыро и дует. Переберёшься на кухню, за печь.

— Да как же, барин… Там Матрёна воевать со мной станет…

Кажется, это одна из тех служанок, которая с особенной неприязнью относится к Гришке. Ничего, это решаемо.

— С Матрёной я договорюсь. Дальше. Вот трава, грудной сбор, — я выложил свёрток от Лемке. — Заваривать на ночь, пить горячим, с мёдом. Мёду возьмёшь у ключницы, скажешь, я велел. И всякий вечер, покуда кашель не уйдёт, будешь дышать паром над отваром. Сейчас и начнём.

Через четверть часа Гриша сидел над миской с дымящимся отваром, накрытый с головой полотенцем, и оттуда доносилось его сопение вперемешку с ворчанием, что щиплет глаза и что господа, по его мнению, часто удумывают слишком уж странные вещи. Я сидел рядом и следил, чтобы он не сбежал раньше срока.

— Барин, — глухо позвал он из-под полотенца. — А чего это вы для меня так?..