При виде де Вера, как ни в чем не бывало расположившегося на чужом месте, я вдруг ощутила странную пустоту в груди. В голове промелькнуло: «Вот так они с маркизом и живут: наглостью отбирают то, что принадлежит другим, но кажется им привлекательным.» Я прекрасно понимала: весь этот спектакль устроен для меня. А если быть совсем уж точной, то для Илены. Де Вер проверяет, на что у меня хватит смелости. И не сломаюсь ли я уже сейчас, покорившись его воле.
«Не сломаюсь», — беззвучно пообещала сама себе. — «Не дождешься. Когда вернется Райкер, он убьет тебя за это кресло. Но это будет потом. А пока я сделаю так, что ты подавишься своим взваром».
Вот это уже точно были мысли и стремления Елены. Илена на такое просто была неспособна, получив «аристократическое» воспитание. Хотя… Чем больше проходило времени, тем сильнее стиралась в моем сознании грань между этими двумя личностями. И иногда уже я не могла понять, кто во мне берет верх: я прошлая, Елена, медик с Земли. Или Илена, всю свою короткую жизнь прожившая в Вельдентаре и привыкшая подчиняться брату и матери. Но сейчас, в эту минуту, это было неважно.
Моего поступка, моей реакции ждали все. И я просто не могла их разочаровать. Так что, задрав подбородок и не сказав ни слова, просто прошла мимо де Вера. Даже не замедлив шага и не удостоив Армана взглядом, словно вместо прихвостня маркиза в пустом кресле Райкера сидел призрак. Хорн, удивленно крякнув, с секундной заминкой последовал моему примеру. Мы миновали места офицеров и направилась в самый конец зала — туда, где на простых грубых скамьях сидели солдаты и несколько выздоравливающих раненых.
— Позволите? — тихо спросила я, останавливаясь у края скамьи рядом с Гэрриком.
Солдаты оторопели. Гэррик моргнул и тут же суетливо, с подозрительным грохотом подвинулся, освобождая мне место.
— Почтем за честь, леди Илена, — пробасил Гэррик, и в его взгляде вспыхнуло такое искреннее уважение, что оно было весомее любых поклонов.
Я спокойно села на жесткую скамью. Хорн уселся рядом, заняв почти половину свободного места своей массивной фигурой. Я оказалась зажата между мужчинами, но сейчас меня это не беспокоило. Интересовало другое: я украдкой бросила взгляд в начало стола. Эффект от моего демарша оказался поистине сокрушительным. Арман де Вер замер. Его триумфальное восседание на «троне» в одно мгновение превратилось в нелепую изоляцию. Он остался сидеть в одиночестве, в окружении пустых мест. В то время как из-за моей выходки все внимание и жизнь гарнизона оказались смещенными к нижнему краю, где целительница и капитан крепости делили трапезу с простыми воинами.
Рядовые солдаты за моим столом притихли, похоже, они не ожидали подобного поворота. Мне даже стало как-то не по себе от навалившейся на стол тишины. Но все в один миг изменилось, стоило мне взять в руки ложку. Едва я зачерпнула первую порцию каши, над столом словно пронесся легкий ветерок. Солдаты отмерли и принялись за еду. Кто-то тоже орудовал ложкой в миске с кашей. Кто-то наливал себе и товарищам горячий взвар. Кто-то робко положил возле меня краюху хлеба. Для воинов этот завтрак стал чем-то вроде акта признания: я не пошла к «высокому лорду», я выбрала их.
Мы завтракали под тяжелым, липким взглядом Армана. Я чувствовала, как он буквально сверлит взглядом наш край стола. И даже начала опасаться, что мебель не выдержит подобного надругательства. Но ничего не происходило. Мы просто завтракали. Хорн громко прихлебывал взвар, Гэррик споро работал ложкой, а я старалась не показывать, как дрожат руки. Время в зале словно растянулось, превращая обычный прием пищи в бесконечную пытку для того, кто в одиночестве сидел во главе.
Может быть, мне просто показалось, что де Вер побледнел. Его губы сжались в тонкую линию. Прихвостень маркиза понял, что проиграл этот раунд, даже не успев его начать. Вместо того чтобы стать его противником в споре за стул, я ухитрилась лишить его свиты, сделав его присутствие во главе стола совершенно бессмысленным.
В какой-то момент Арман почти отшвырнул от себя тарелку и рывком поднялся. Скрип ножек по каменному полу прозвучал как скрежет зубов. Не сказав ни слова, он стремительно, печатая шаг, вышел из зала. На данном этапе его «захват власти» закончился полным фиаско. Но я не сомневалась: это лишь первый акт.
Помимо де Вера, у меня имелась еще одна проблема, с которой, честно говоря, я не знала, что делать. И имя этой проблеме было — моя бывшая камеристка. Вернувшись после завтрака в лазарет, я застала Марту за переборкой сушеной мяты. И с порога обратила внимание, что работала она удивительно суетливо, ее руки подрагивали, а когда я вошла, она едва не выронила пучок трав. Похоже, я едва не застукала ее за каким-то противоправным действием…
— Доброе утро, Марта, — я внимательно наблюдала за ней, снимая жилет. Крэй привычно занял пост у двери. — Ты сегодня сама не своя. Случилось что-то?
— Нет, леди Илена... все в порядке, — бывшая камеристка низко опустила голову, пряча от меня лицо. То есть, никакого порядка не было, и Марта мне лгала. Ну вот что с ней делать?..
Я опустилась на тяжелую табуретку напротив бывшей камеристки, жестом приглашая ее оставить работу и уделить мне минуту.
— Марта, скажи мне... — я старалась, чтобы мой голос звучал мягко. Чтобы не испугать раньше времени мгновенно напрягшуюся женщину. — Твой муж... его ведь не успели официально зачислить на службу? Не внесли его имя в списки защитников Къельберга до той ночи?
Пока я завтракала среди простых солдат, в голове неожиданно мелькнуло одно из воспоминаний Илены. Туманное и размытое, совершенно непонятно, почему возникшее, но оно нечаянно подсказало мне возможный выход из истории с Мартой.
Услыхав вопрос, Марта замерла. Ее лицо мгновенно осунулось.
— Не успел, леди. Мы ведь даже доехать не успели...
— А значит, формально ты не числишься вдовой солдата, служившего в приграничной крепости. — Наверное, с моей стороны это было жестоко, но я задала вопрос прямо, без реверансов: — На что ты рассчитываешь, Марта? Тебе платят какое-то содержание? Или лорд-протектор просто оставил тебя здесь из милости?
Из бывшей камеристки словно стержень вынули. В моей памяти она всегда держала спину прямо и смотрела с достоинством. А сейчас Марта ссутулилась в один миг и всхлипнула, нервно вытирая глаза краем передника. Пучок мяты из ее рук все-таки упал на пол. Она начала судорожно собирать его, и в этих движениях было столько неприкрытого страха за свое будущее, что мне стало почти ее жалко.
— Лорд... он добрый, леди, — пробормотала Марта между всхлипами, суетливо складывая рассыпанные по полу хрупкие веточки. — Велел кормить меня, и место при вас в лазарете дал. Но больше ничего... А лорд Арман де Вер говорил, что в столице мне бы пенсию дали, как вдове служивого человека. Но здесь... здесь только камни и холод.
— Пенсию? — я прищурилась. Спине сразу стало холодно. — И что же, лорд де Вер обещал тебе помочь с этим? В обмен на что, Марта?
Она замерла, не разгибая спины. Тишина в лазарете стала звенящей. Крэй у двери едва заметно шевельнулся, и этот звук заставил Марту вскрикнуть.
— Ничего он не просил! — выпалила она поспешно. — Просто... просто сказал, что закон есть закон. А закон в Кьельберге не работает.
И я поняла. Арман нащупал ее самую больную мозоль — страх нищеты. Теперь я знала, через что он будет действовать, чем давить. Осталось понять, насколько далеко готова зайти Марта ради призрачного шанса получить обещанную пенсию.
Особой работы в лазарете для меня сейчас не было. Все раненные уже выздоровели, я могла смело развернуться сейчас и уйти. Но куда? Где и на что я сейчас могла отвлечься настолько, чтобы перестать тревожиться о Райкере и возможных пакостях де Вера? Оставив Марту наедине с ее страхами и не до конца разобранной мятой, я поняла, что просто сидеть сложа руки больше не могу. Да и оставаться где-то еще, помимо своей комнаты и лазарета, я опасалась. Неизвестно, на что способен де Вер в отсутствие настоящего хозяина крепости.
— Крэй, — позвала я, и ветеран тут же отлепился от дверного косяка, — пойдем в кладовую. Мне нужно знать, чем мы располагаем. Нужно проверить наличие трав, бинтов, чистой ветоши, припасы мазей. Если сегодня сюда привезут еще десяток раненых, я не хочу от бессилия им помочь разводить руками.
Вместе со мной и Крэем в кладовую пошла одна из добровольных помощниц. И мы приступили к инвентаризации. Это было скучное, монотонное занятие, которое, тем не менее, приносило странное удовлетворение. Думать о чем-либо, кроме подсчета оставшихся запасов, было некогда и неудобно. Я пересчитывала рулоны льняного полотна, проверяла герметичность кувшинов с винным спиртом и нюхала каждую связку сушеных трав.