Чукотские новеллы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Удар ножом пришелся в сердце женщины. Она ее вскрикнула, не шелохнулась…

…На рассвете он сам запряг в нарту собак, усадил детей и отправил их в Яндагай, к брату. А сам сел у входа в ярангу, положив на колени винчестер.

На востоке плавно и торжественно нарастали полутени света. Человек сидел неподвижно. Казалось, он вышел в морозное утро и, зачарованный рассветом, присел на снег, любуясь прекрасной игрой небесных красок.

Когда из яранги напротив вышел сосед, чей образ преследовал его все эти дни, Ачэргын совсем беззлобно посмотрел на него. Но сосед, заметив Ачэргына, улыбнулся и насмешливо кивнул головой.

Ачэргын вскинул винчестер к плечу и, не целясь, нажал курок. Сосед у яранги качнулся, испуганно вскинул руки и, глотая слова, нелепо упал на снег.

Лицо Ачэргына окаменело, глаза смотрели безумно.

На выстрел из другой яранги выскочила женщина. Ачэргын поднял винчестер и вновь нажал курок.

Из яранг выскакивали люди. Ачэргын стрелял на людям и по ярангам…

…В яранге Тынано все испуганно жались к покрытому шкурами полу. Пули с присвистом пробивали податливые стены полога.

— Отец! — заговорил, подползая к старику, старший сын — Таманья. — Надо бежать в Яндагай, в Лаврентий, сказать людям: пусть помогут взять сумасшедшего. Он всех перестреляет.

— Не надо, не надо, Таманья! — с ужасом проговорил отец.

— Тогда дай винчестер, я убью его.

— Нельзя, Таманья! Стрелять в него нельзя… Эта не наше дело. В него вселился злой дух, черным туманом заполнил ему голову. Дело духов теперь, а не людей. Люди не могут…

Старик припал головой к полу, испуганный щелкнувшей пулей.

— Старики не помнят, — минуту спустя продолжал он, — чтобы ораветлян убивал своих. Простой ораветлян этого не сделает. Тут действуют духи. Черный туман, черный туман заполнил голову Ачэргына.

…Медленно тянулось время. Все чаще и чаще в ярангах, конвульсивно вздрагивая, замирали убитые и болезненно стонали раненые. Ближе к сумеркам пуля пробила кругленькое отверстие в стене полога Таманьи на уровне головы старика-отца. Старик судорожно дернул ногами, захрапел и затих.

— Отец! — позвал Таманья, тронув старика за руку.

Отец не ответил.

— Мать! — обернулся парень. — Дай винчестер!

— Нельзя, Таманья… Не дам стрелять… Не серди духов.

— Отец убит. Дай винчестер! — озлился сын и вдруг рывком бросился к выходу.

— Таманья, Таманья!.. — вслед ему дико закричала мать.

Парень бежал, бросаясь из стороны в сторону, падая и подпрыгивая. Ачэргын одну за другой выпустил вслед ему шесть пуль — и не попал. Мороз корежил пальцы стрелка, и пули визжали возле беглеца, не задевая его.

Ачэргын сунул в винчестер последний патрон и вошел в свою ярангу. Бережно положил винчестер на пол. Сел у жирника. Задумался. Рядом лежал застывший труп, женщины.

Злобы на людей у него больше не было. Он должен теперь итти к духам, им дать ответ — и умереть… Но тяжело умирать, когда ни один человек не пожалеет, не вспомнит хорошим словом.

Сняв со стены лучший наряд — белую кухлянку и торбасы, — Ачэргын переоделся. Потом топором изрубил шкурки песцов, порезал одежду и кусочки ее разбросал по полу: так полагается по похоронному обряду. Топором же прорубил в стене полога широкое отверстие (так делают, чтобы вынести мертвеца), взял винчестер и ушел.

…На землю спустилась ночь, немая и торжественная. Сквозь ночь шагал Ачэргын, одинокий, как луна.

Таманья стоял возле стола, отвечая на взволнованные вопросы председателя яндагайского совета Ганнуги:

— Почему стрелял? — допытывался председатель.

— Не знаю. Утром он сел у своей яранги и стрелял во всех, кто выходил. А потом стрелял по ярангам…