— Вообще у нас на острове завелся ужасный кавардак, — забормотал он плаксивым голосом. — Народ распустился, не хочет работать, все лишь поют, веселятся, жены изменяют мужьям, а те тоже не дураки… Покупатели норовят взять в долг и не отдают. По ночам грабят партизаны-гориллы из джунглей. Солдаты не желают с ними воевать, бегут, грабят своих же. Одни только окрестные крестьяне, вилами да мачетами защищаются от нашествия обезьян. А наше правительство и в ус не дует. Одни мы — пьяницы видим, что страна катится кошке под хвост. Только нас никто слушать не хочет.
Он хлопнул себя ладонью по лбу.
— Заткнись же, ты, несчастный болтун! Молчи, Педро дурак, а то накличешь на себя беду. Синьор, вы кажется долариканец. Держу пари, что у вас найдется для меня хорошая сигарета.
Придерживая правой рукой мокрый платок на темени, Нокиеро достал из левого кармана брюк початый уже пакетик кэмелей, закурил сам и дал закурить незнакомцу.
— Gracias! — сказал тот, с наслаждением затягиваясь заграничным дымком и присаживаясь на краю бассейна. — Вижу, вы левша?!
— Да, как будто, — долариканец пошевелил пальцами левой руки. — А впрочем, не совсем, — он пошевелил для сравнения пальцами правой. — Гм, кажется, владею одинаково исправно обеими руками. С таким же успехом мог бы писать, чертить и рисовать правой и левой. А почему это вас интересует?
— Да так… Видите ли, у нас есть места, где левши имеют большую силу, но у них есть враги… Вообще на нашем острове творятся чудеса, — тут он опять хлопнул себя по лбу. — Ах, Педро, заткнись же ты, наконец! Балда!
Нокиеро растерянно пожал плечами.
— Ничего не понимаю. Скажите, куда я попал?
— Неужели не знаете? — удивился Педро. — Это остров Таракания, а парк принадлежит лечебнице Диогена. С луны свалились, что ли?
— Вроде, — ответил долариканец. — Никогда не поверите, но я сам не знаю, откуда я свалился. Все забыл. Даже то, кто я сам такой.
От неожиданности Педро икнул и качнулся так стремительно, что чуть было не бултыхнулся в воду.
— Вот тебе на! Забыли? Сбросили вас с самолета, и вы упали на голову, что ли? Ха, ха… А может быть, вы того… пациент? Сбежали из санатория? — красавец покосился подозрительно.
— Ни из какого санатория я не бежал, — рассердился Нокиеро. — У меня лишь временно вылетело из головы, где я жил до сих пор и каким чудом очутился здесь. Может быть, я потерпевший крушение путешественник… Или потерявший память миллионер, случайно попавший на этот негостеприимный берег, где меня трахнули по башке и ограбили местные жулики… Как бы то ни было, синьор Педро, пожалуйста, проведите меня в ближайший участок полиции. Надеюсь, там разберут, помогут…
Человек с усиками опять качнулся от ужаса.
— Вы? Вы сами, по своей воле хотите лезть в лапы нашей полиции? Раз у вас ни документов ни денег, они посадят вас, как пить дать…
Вытянув из кармана фляжку, он дружеским жестом протянул ее иностранцу.
— Кстати, насчет пить дать, давайте выпьем… Потяните рому из бутылочки и забудьте о полиции.
— No quiero! Не надо! — сказал тот. — Почему-то мне отшибло аппетит на спиртное. А зачем вы пьете? Другие здесь, как вижу, не пьют, а веселятся. Вы же пьете и всем огорчаетесь. У нас в Доларике люди пьют для того, чтобы поднять настроение. А вы? Чтобы его потерять?
— Не хотите, не надо, мистер. — Педро сам приложился к бутылочке. — А вы, значит, все таки долариканец! — рассмеялся он, пряча фляжку в карман. — Оно сразу видно. По-испански говорите с акцентом, и повадки у вас настоящего янки. Попытайтесь теперь вспомнить откуда вы приехали? Из какого города?
Нокиеро схватился за голову.
— Не знаю… не помню.
Педро встал и покачиваясь на нетвердых ногах, торжественно поднял указательный палец.
— Вы, может быть, забыли, но зато я знаю. Вы, мистер, из самого Нью Йорка. Я там бывал и узнаю издалека их жителей. Например, брюки у вас из шикарного магазина на Пятом Авенню. Правда, вы могли их купить подержанными или получить в подарок от кого-нибудь. Однако золотых запонок и батистовой сорочки вы в Армии спасения наверняка не приобрели. Значит, вы состоятельный человек. Может быть, действительно сын какого-нибудь миллионера. Кстати, сегодня утром передавали по радио, что бесследно пропал сын короля туалетной бумаги, Корнелиуса Бомфеллера. Папаша назначил будто бы изрядное вознаграждение тому, кто найдет непутевого юношу. А вдруг это вы?
Педро с надеждой взглянул на долариканца.
— Вспомните хорошенько, где вы жили до сих пор? — спросил он. — Не на Пятой ли авеню?..
Нокиеро наморщил лоб, силясь вспомнить.
— Ей Богу, забыл… Помню лишь какие-то небоскребы вдали, точно в тумане, а еще каменную арку, вроде больших ворот… картины на заборах, публику.
Педро разочарованно посмотрел на буйноволосого туриста и махнул рукой, сразу потеряв к нему весь интерес.
— Это Вашингтон сквер в Нью Йорке, — сказал он бесцветным голосом. — Так называемые вольные художники выставляют там свои шедевры! Гринич Вилледж… Да вы сами случайно не будете художник? Вашего брата теперь всюду полно. Эх, Нокиеро, Нокиеро, кажется мне нечего рассчитывать на вознаграждение… Ваше здоровье!