В. Скорняков
Остров безмятежных
ПРОЛОГ
Горилла-«guerilla» им. Карлы Марлы
Как только солнце, похожее на раскаленную докрасна сковороду, погрузилось в синие волны Караибского моря, парковые сторожа, приплясывая и напевая вполголоса буэна ноче танго-чачанго, стали выпроваживать гуляющую публику вон. Они быстро обежали аллеи, распугали парочки, целовавшиеся в укромных уголках, затем, выгнав всех из парка, закрыли ворота и ушли домой. И не видели, что на одной из скамеек в зарослях остался сидеть случайно забредший сюда турист с аккуратно подстриженной бородкой и густой шевелюрой, одетый в дорогой шелковый костюм.
Иностранец курил сигарету за сигаретой и был так погружен в свои думы, что не заметил, как небо потемнело, стало черно-бархатным и покрылось мириадами мерцающих звезд. Среди них в южной стороне выделялось созвездие Южного Креста. Вскоре взошла луна, и окружающие деревья, кусты, аллеи предстали перед ним в новом виде, освещенные призрачным серебристым светом, точно на телевизионном экране.
С наступлением ночи и исчезновением публики, в парке стало как-то неуютно и даже страшновато. В чаще раздавался треск сухих сучьев и слышались подозрительные шорохи. Откуда-то доносились звуки, похожие на отдаленный барабанный бой.
Поздний посетитель очнулся от задумчивости и стал прислушиваться к странным звукам. Ему стало казаться, что от окружающих его папоротников, пальм и газонов с цветами понсианы, таких приятных на вид и заманчивых при дневном свете, теперь исходят какие-то враждебные токи. Чудилось, что стволы деревьев в аллеях сплошь увиты змеями, а заросли кишат дикими зверями. Будто недалекие джунгли прорвали ограду парка, подошли вплотную к его скамейке и угрожающе сомкнулись вокруг.
Молодой джентльмен не был робкого десятка, но тут понял, что, хотя он и не в парке над Гудзоном, но все таки оно небезопасно засиживаться допоздна в незнакомом месте, тем более в тропиках, на каком-то дрянном островке, в джунглях которого, как ему рассказывали, орудуют гориллообразные партизаны. И он решил уйти от греха подальше.
Посидев еще немного, он встал, отряхнул прилипшие к пиджаку травинки и уже хотел было двинуться к выходу, как из зарослей вылезла огромная рыжая горилла в партизанской фуражке с малиновым околышем. В одной лапе она держала маузер, а другой неистово колотила себя в грудь как в барабан. У нее была противная дикая морда, и в ее раскрытой пасти свирепо сверкали белые клыки.
Неподготовленный к такого рода туристическому аттракциону, иностранец оторопел от неожиданности и застыл на месте, как бы загипнотизированный взглядом маленьких злющих глазок обезьяны. А та, ничтоже сумняшеся, подошла к нему вплотную и, дохнув ему в лицо смрадным духом, хрипло затянула гимн местных партизан имени Карлы Марлы:
— Вот тебе, проклятый буржуй! — добавила она и с этими словами изо всей силы трахнула неосторожного интуриста рукояткой пистолета по голове. Как и следовало ожидать, тот свалился замертво.
А политически сознательная обезьяна обнюхала лежавшего, сорвала с него шелковый пиджак и, с ловкостью профессионального чекиста обыскав его карманы, изъяла бумажник с деньгами и документами. Затем, победоносно размахивая маузером, исчезла в зарослях, оставив свою жертву лежать неподвижно на скамейке.
ГЛАВА ПЕРВАЯ
1. Бим и Бом
В порту Сьюдад Буэна Суэртэ, столице и единственном городе острова Таракании, было шумно и людно. В толпе, заполнявшей тротуары и мостовые, громко перекликались, гоготали, жестикулировали. Публика здесь ходила не просто, а с приплясом, разговаривала не просто, а с припевом, да еще обязательно прищелкивая пальцами и притопывая ногами в такт разлитых в воздухе мелодий танго-меринго-кукарачанго-калипсо… И, за исключением пьяненьких — как ни странно, серьезных и надутых — все счастливо и бессмысленно улыбались.
Со стоявшего у пристани туристического парохода и пловучего игорного дома «Эврика», совершающего увеселительные рейсы по Караибскому морю, сошли на берег два гладко выбритых джентльмена в легких дакроновых костюмах, светлых панамах и темных квадратных очках. В руках у них были элегантные чемоданчики с наклейками самых фешенебельных гостиниц Нью Йорка и южно-американских столиц.
Один из джентльменов — постарше, по-видимому бывал здесь раньше, так как сразу уверенным шагом направился к выходу, ловко лавируя среди галдевших и приплясывавших туземцев. Его спутник, молодой увалень с лисьей мордочкой, следовал за ним по пятам, с деланным испугом озираясь по сторонам. В левом ухе у него виднелась розовая кнопка слухового аппарата.
— Ну и дыра же ваш хваленый остров счастливых людей, Сэм, — бормотал он, еле поспевая за старшим джентльменом. — Пыль да мухи и одни голодранцы на улицах. И почему это все они танцуют и хохочут без причины? У них пляска святого Витта, что ли? Oops… Ах! пардон!
Он то и дело спотыкался, наступал на чьи-то мозоли, стукался о прохожих, извинялся, налезал на встречные столбы, опять извинялся, отряхивался как собаченка и вприпрыжку догонял своего спутника.
— Ну что? Хорошо я играю роль рассеянного профессора, Сэм?
Тот укоризненно покачал головой.
— Во-первых, Джемс, я для вас здесь не «Сэм», а «мистер Бим» или даже «Экс Семь с половиной», ваш непосредственный начальник. Пора бы вам бросить свое долариканское амикошонство, — сказал он наставительно. — Во-вторых, не забывайте, что вы теперь состоите на службе у Ее Величества Королевы Великогренландии и значитесь у нас как тайный агент Ай Ай Ай, — Джемс Бом, с опознавательным номером 0-5-25. 0 — Пять — Двадцать пять. Запомнили, 0-5-25?
— Конечно, запомнил. Нечего долбить мне в голову. Не маленький. Знаю тоже, что играю здесь роль политически свихнувшегося налево профессора фешенебельного долариканского колледжа. Так поймите, ведь я сейчас нарочно дурака валяю, Сэм, простите, мистер Бим, то есть Экс с четвертушкой, или как вас там?.. Надо же мне вжиться в роль профессора-недотепы, черт возьми!
— По-моему, 0-Пять-Двадцать пять, вам и вживаться не надо… Только имейте в виду, что тараканцы, хоть и голодранцы, но не такие недоумки, как вам кажется, и вашего брата насквозь видят. Мигом вас раскусят. А теперь зайдем в бар, а то у меня в горле пересохло.
Они вышли на главную улицу столицы с покрашенными в ярко-зеленый цвет деревянными домами и рядом каменных двух- и даже трехэтажных зданий с магазинами и барами. Ловко избегая ловивших их за ноги чистильщиков обуви, мистер Бим направился в один из баров, продающих фруктовые соки и пиццу. Молодой увалень последовал за ним и, прикидываясь близоруким, полез прямо на стеклянные двери. Лишь в последний момент старшему агенту удалось предотвратить катастрофу.
В темноватом помещении бара, смуглолицый бармэн в грязноватой белой шапочке, приплясывая и подпевая за стойкой, выжимал сок из апельсинов, папай и ананасов. Посетителей было мало.
— Разве ничего покрепче здесь не имеют? — неприятно удивился Бом, выпятив глаза на батареи бутылок «кока-колы» и лимонада на полках.