И прямо сейчас эта мелочь тащит что-то за собой. Что-то, что было спрятано прямо под моим домом.
/Внимание! Обнаружены споры неизвестных грибов/
Споры? Проклятье! Да что он там раскопал⁈ Главное, чтобы они ядовитыми не оказались.
Через секунду система выдала ещё одно сообщение. И оно удивило меня куда больше первого.
/Обнаруженные споры некогда принадлежали бывшему владельцу тела. Внимание! Открывается утраченный участок памяти…/
Глава 8
Память прежнего владельца накатилась на меня смутными образами. Словно я заново проживал произошедшее событие. Это был словно сон.
Передо мной стоит щуплый торговец в засаленном кафтане, с бегающими глазками, и сует мне в руки маленький холщовый мешочек.
— Грибница живичная, господин, — вкрадчиво промолвил он. — Редчайшее лекарство, от любой хвори лечит. Посадишь в землю, польешь, и через месяц-другой такие грибы попрут, что лекари из города сами к тебе на поклон приедут. Озолотишься!
Прежний Войцех, наивный и нетерпеливый, отсчитывает торговцу несколько монет. Глаза его горят. Он уже видит, как продает чудо-грибы знахарям и поднимается из нищеты. Его все ценят и уважают, потому что ход войны переворачивается благодаря нему. Инновационное медицинское открытие. Он — герой, который спас империю.
А дальше наступила череда смазанных, торопливых образов. Я оказался в другом воспоминании.
Вот прошлый Войцех закапывает споры в землю, как обычные семена растений. Поливает их в надежде, что в скором времени появятся первые грибы. Ждет день, два, неделю. Ничего не всходит.
Он перекапывает грядку, сеет заново, глубже. Снова без результатов. Злится, бьет кулаком по земле. Потом, отчаявшись, сгребает остатки в тот же мешочек и сует под половицу в доме — подальше с глаз, чтобы не напоминал о выброшенных деньгах.
Видение оборвалось так же резко, как началось. Я снова стоял посреди своего дома, а перед носом у меня болтался хвост живкогрыза, который деловито пытался открыть мешочек.
— Фу, нельзя! — я перехватил зверька и аккуратно отодвинул в сторону. — Дай-ка погляжу, чего ты там накопал. А то мало ли ещё объешься и отравишься.
Живкогрыз недовольно пискнул, но выпустил мешочек из цепких лап.
— Что это такое? — Радован вытянул шею. — Неужели клад?
— Сейчас разберемся, — поднимая находку, ответил я,
Внутри лежал серый порошок вперемешку со скрученными нитями. Это и были те самые споры с обрывками засохшей грибницы. Я высыпал немного на ладонь и активировал «Взор Фермера».
/Объект: Споры гриба «Серый Дурман»/
/Тип: Грибная культура (паразитического типа)./
/Жизнеспособность: 12%. Критически низкая. Без специальных условий проращивание невозможно./
— Серый Дурман, — пробормотал я.
Так вот в чем дело. Прежний хозяин тела попался на удочку мошенника. Он сажал споры гриба, как картошку или зерно, поливал и ждал всходов. А грибнице нужна совсем другая среда: гниющая древесина, прелая листва, тепло и сырость.
Я всмотрелся внимательнее. Система раскрыла свойства находки полнее:
/Особенности культуры:/
/Содержит алкалоид. В малых дозах вызывает спутанность сознания и сонливость, оцепенение/
/В больших дозах токсичен. Возможны судороги с приступом удушья, паралич, без медицинского вмешательства — летальный исход./
/Историческое применение: знахарское обезболивающее. Запрещено в большинстве лекарских гильдий из-за высокой смертности./
Я с досадой усмехнулся. Лечебная ценность тут была сомнительная. У деда Луки последние бы волосы на голове выпали, если бы он увидел, что я вырастил. Грибом этим легко было отравить человека насмерть, а вот вылечить — большой вопрос. Неудивительно, что лекари его не жаловали.