— Хорошо, как научиться жить с этим? Включать и выключать по требованию? — сказала я через стон.
— На какой стадии сила? Головные боли, голоса есть?
— Да, — прошептала я.
— Тяжело будет. Дар уже убивает психику. — в его голосе не было жалости, только холодный факт. — Потом начнутся галлюцинации.
— Что? — я не верила своим ушам.
— Ну может и не начнутся. — он примирительно поднял руки. — Но лучше начинать учиться, а не ждать следующего этапа.
— Учи, — приказала я.
Он улыбнулся своей победе.
— Начни с малого. Как только почувствуешь, что копируешь эмоцию, переведи ее… в режим ожидания. Представь, как она оседает в твоей голове и готовится вырваться в любой другой момент, но не сейчас. Пусть у тебя там, в сознании, будут ящики для каждой эмоции. Запирай их силой воли, и пусть они будут. — спокойно сказал Павел.
— А потом что с ними будет?
— Потом ты научишься передавать эмоции, будешь доставать их из этого ящика и делиться ими, — сказал он, посмотрев на меня.
— Звучит, как безумие, — выдохнула я.
Его план мне казался бредом, чем-то нереальным. Как это представить, если она вот уже, горячая подкатывает к горлу и вырывается сама, даже не спросив.
— Наш дар в принципе безумие, — хмыкнул он. — Но если хочешь начать жить нормальной жизнью, слушай меня и делай.
Он посмотрел перед собой на зеленую лужайку под деревьями.
— И перестань бояться людей. Пока ты от них прячешься, ты не научишься.
Хорошо ему было говорить. Когда мир привык видеть тебя холодной и равнодушной, а ты приходишь и начинаешь кидаться в объятия, это как минимум выглядит странно.
— Так что иди и пробуй, — его ладонь легла мне на спину, и я вздрогнула. Он тут же убрал руку, видимо поняв, что нарушает мое личное пространство. — Звони в любое время.
Я поднялась с лавочки и пошла на выход из парка, по привычке выбрав наименее людное место. Внутри бушевало разочарование от несбывшейся надежды. Я так рассчитывала, что он даст волшебную пилюлю и все сразу прекратится, но он только бросил в меня слова.
Я шла, сильно сжимая сумку и впиваясь ногтями в руку. Странно, но боль помогала мне немного успокоиться, начать думать.
Я вызвала такси, села в приехавшую черную машину на заднее сидение и уставилась в окно. Мир всегда был для меня черно-белым, а сейчас становился абсолютно серым. И это медленно, но уверенно убивало меня. Павел сказал про галлюцинации, про гибель психики. А, может, оно уже происходит? Может, и Павла никакого нет, и машины этой? Как отличить реальное от нереального, если все кажется таким настоящим и ненастоящим одновременно.
— Ублюдок! — выкрикнул водитель, и я вздрогнула.
Он смотрел в окно на автомобиль, который ехал перед ним.
— Идиот! — заорал он, выглядывая в окно.
Я закрыла уши руками, пытаясь не слушать. Нет, только не это. Его ярость, словно дым от костра, проникала через нос, и я впитывала ее. Я чувствовала, как она овладевает мной, как сначала мне становится просто грустно, потом появляется раздражение, перерастающее в огромную, неконтролируемую эмоцию. Внутри сначала стало тепло, а потом очень горячо.
— Заткнись и смотри на дорогу! — рявкнула я, пытаясь закрыть рот рукой.
Так, дыши, что там говорил Павел? Убрать эмоцию, спрятать ее.
— Что сказала⁈ — водитель повернулся ко мне, и на его лице светился настоящая животная ярость.
Убрать, спрятать, где же в голове этот ящик, в который можно спрятать ярость?
— Что слышал, придурок! За дорогой следи! — уже кричала я, не в силах найти этот чертов ящик.