Глядя на задумчивое лицо американца Смирнов не мог сдержать внутренней ухмылки. Что янки проклятые съели? Идиоты! Если бы не ваша дурацкая акция с попыткой вывезти Заварзину за рубеж, которая в довершении всего была совершенно бездарно организована, дела бы сейчас развивались совсем иначе! И Заварзину бы сейчас контролировали совсем иные люди и партийной разведке он, Смирнов, лично бы нос натянул. А так вышло ни Богу свечка ни чёрту кочерга. А какой был момент! Другого такого уже не будет! Вот и думайте теперь, чешите свою американскую репу!
- А Ельцин извещён о подлинном происхождении Заварзиной? - вновь задал вопрос американец.
-Ну я не вхожу в ближайшее окружение Ельцина, - ответил ему на это Смирнов,- впрочем если Ельцину, что -то и известно, то я думаю в его окружение об этом не знает никто. Или пара человек от силы. Кстати я не советую вам поднимать вопрос о Заварзиной перед Горбачёвым.
- Почему?
- Потому,что Горбачёв уже ничего не решает. И быть ему президентом и генсеком осталось всего ничего. Он и сейчас занимает эти посты только по милости партийной разведки. Так,что никто ему Заварзину не отдаст. Слишком поздно.
- То есть вы уверены в скором перевороте?
- Я уверен только в том, что уже сейчас авторитет Горбачёва упал ниже некуда. А после того, что произошло на последнем пленуме, его считай уже совсем не осталось. Сейчас и в Политбюро и в ЦК рулит Ельцин со своей бандой. Им достаточно организовать пленум, что бы снять Горбачёва. А легитимности решению этого пленума придаст чрезвычайный съезд партии. Всё это можно организовать за несколько дней.
- Но Горбачёв к тому же президент.
- Ну и,что? Соберут съезд народных депутатов и снимут его с этой должности. Ещё и в тюрьму посадят. Все будут только рады.
- Но Лукьянов человек Горбачёва. У нас пока нет сведений о том, что между ними произошёл какой — либо конфликт.
.- Дел -то! Сегодня он человек Горбачёва, а завтра нет. В политике такое происходит сплошь и рядом.
-То есть вы отрицаете силовой вариант смещения Горбачёва?
- Я ничего не исключаю. Но если бы я хотел бы сместить Горбачёва я действовал бы именно так. Совершенно законным путём. За него никто не вступится. Никаких волнений и никаких баррикад не будет.
- Что же благодарю вас, Александр Никанорович, - за предоставленную вами информацию. Она очень ценная. Но вот ещё один вопрос. Мы имеем информацию о каких-то странных отношениях Ельцина, с новым главой КГБ — генералом Дёминым. При том, что сам Ельцин неоднократно высказывал в узком кругу своё нерасположение к КГБ. Вы не могли бы пояснить этот момент?
- А, что тут пояснять? Пуго через Дёмина оказывал помощь Ельцину, когда тот находился в опале от Горбачёва. На словах он всячески препятствовал ему. Выполняя распоряжения Горбачёва, а на деле всё выглядело совершенно иначе. Так мне стало известно, что когда прикреплённого к Ельцину майора Коржакова изгнали со службы, именно Дёмин сумел пристроить его на работу в кооператив. Причём работа была не пыльная, а оклад у Коржакова побольше чем у меня. Поэтому Ельцин может в узком кругу, что угодно говорить о КГБ, а в реальности он прекрасно понимает, что без тайной помощи с Лубянки ему бы было куда как сложнее вернутся к власти. Я пытался рассказать об этом Горбачёву. Но он не захотел даже слушать меня. Проклятый Пуго полностью запорошил ему глаза. Теперь он может быть и жалеет о том, что не послушал меня в своё время, да только поздно.
В разговоре наступила пауза. Американец думал, думал и наконец сказал:
- Ну, что же, Александр Никанорович, полученная от вас информация будет немедленно передана Альбатросу. А теперь наступило время интервью. Майкл уже видимо ждёт не дождётся когда сможет начать задавать вам свои вопросы.
Смирнов помедлил и спросил:
- Я могу в случае необходимости запросить политического убежища в вашей стране?
- Безусловно. Я немедленно передам эту вашу просьбу своему руководству.
Глава 11
Москва. Июль 1991 года.
Вечером в моей квартире раздался телефонный звонок. Я с Юлей только, что пришли со службы, сидели ужинали, как раздалась эта проклятая трель, услышав которую я даже вздрогнул. В последние дни я проводил на службе уже значительно больше восьми часов. Впрочем, как я заметил, большинство сотрудников Комитета тоже. Шла подготовка к визиту Буша в Москву, но кроме того в недрах организации в которой я имел честь служить, шла какая -то интенсивная, напряжённая и малозаметная для постороннего глаза работа. Лично для меня уже не было никаких сомнений в том, что в самое ближайшее время наступит развязка всех тех событий, которые происходили сейчас в стране, и КГБ предстоит сыграть в ней очень значительную роль.
Кстати буквально вчера к нам на площадь Дзержинского пожаловал сам Михаил Сергеевич Горбачёв. Он представлял нам нового нашего нового шефа, генерал- полковника Дёмина, пришедшего на смену Борису Карловичу Пуго. Хотя я сидел далеко от стола президиума, но сумел разглядеть то, какой усталый и измотанный вид у Горбачёва. Он ничем больше не напоминал собой того живчика и говоруна, которого все мы привыкли видеть за прошедшие шесть с лишним лет. Его плечи сутулились, лицо имело какой- то зеленоватый оттенок,в довершении всего ( и это было пожалуй самое удивительное) он был крайне немногословен. Прочтя по бумажке буквально пару абзацев, он как -то тяжело уселся на стул и далее смотрел на зал совершенно остекленевшим взглядом. Неважно, очень неважно, выглядел товарищ президент.
- Ты заметила, как скверно выглядит, Михаил Сергеевич?- спросил я Юлю после того, как окончилась процедура представления нового председателя Комитета работникам центрального аппарата.
Она лишь усмехнулась в ответ.
- По моему Горбачёв чувствует, что его скоро переедет колесо истории. И не ожидает от этого ничего хорошего, лично для себя. Я кстати заметила, что когда он зачитывал с бумажки, его руки так, мелко- мелко тряслись. Так, что действительно он выглядит очень скверно. Как в таком состоянии он с Бушем собирается встречаться? Ещё чего доброго запросит у того политического убежища! Представляю, как будет выглядеть физиономия Буша, если произойдёт, что — либо подобное!
Мне оставалось только лишь усмехнутся в ответ на эти слова моей жены. Кажется всё говорило о том, что в политических шахматах Горбачёв являлся уже полностью отыгранной фигурой. Похоже, что и он сам прекрасно понимал это. По сути, Президентом и Генеральным Секретарём он оставался лишь по инерции. По — моему это поняли все присутствующие в зале.
И вот не успели мы приняться за ужин, как раздался телефонный звонок. Услышав его я издал стон.
- Достали! Не дай Бог сейчас на службу вызовут! Юль. Будь человеком, возьми трубку, тебе всё равно поближе.