Таким образом, смерть «Стилета» подтвердилась.
Из Швейцарии получено сообщение: Кальтенбруннер установил связь с американцами через Хетля — заместителя начальника 6-го отдела гестапо.
Дрожу от нетерпения: удался «Бримстон» или нет?
Утром ко мне ворвался Эймз, выдернул подушку из-под моей головы и стал бить меня подушкой. Оказывается, Гитлер издал приказ: срочно перебросить бронетанковые дивизии и торпедные катера из Сицилии в Сардинию и Грецию. 13 дивизий уходят из Сицилии!
Гора с плеч! Я вытер слезы. Мы побежали к Кэрфаксу. Он принял нас в шлафроке, угостил бутылкой «Вдовы Клико». Мы выпили и заорали «ура». Эймз ткнул меня в живот кулаком и прошипел:
— Этот идиот считал, что Лилиан — немецкий агент и боялся, что она провалит наш «Бримсток».
Кэрфакс мотнул головой.
— Она не немецкий агент, а советский.
— Неправда! — крикнул Эймз. — Я знаю.
Кэрфакс поморщился.
— Не спорьте. Это почти установлено.
Эймз хотел что-то сказать, но махнул рукой и вышел из комнаты. Его радость по случаю успеха «Бримстона» была омрачена.
В Сицилии остались только немецкие — 15-я гренадерская моторизованная дивизия и дивизия «Геринг», и итальянские — сильно потрепанные четыре пехотные дивизии, и 6 дивизий береговой обороны с легким оружием. В дивизии «Геринг» только два батальона. В составе этих батальонов роты астматиков, хромых и грыжников. Типично немецкая любовь к порядку — объединять сходных инвалидов.
Итак, окончательно выяснилось: «Бримстон» и «Минсмит» увенчались успехом. Величайшая победа британской разведки! Хип-хип ура!
Я напился и признался Эймзу в том, что боялся, — не окрутила ли его Лилиан, которую я считал немецкой шпионкой. Эймз выругался по-солдатски и чуть не ударил меня. Он заставил меня извиниться, потом мы снова выпили и пошли в клуб Гаргойль, там снова выпили и мне стало нехорошо.
— Но почему Лилиан дружит с Мухиным? — спросил я.
— Вовсе не дружит, — ответил Эймз. — Просто знакомы.
— А Лилиан не американский агент?
— Нет. А вот Мухин… Он советский агент.
— Мне кажется странным, почему она так часто встречалась с Мухиным.
— Она хотела поехать в Россию, поэтому расспрашивала его обо всем. И хочет в дальнейшем изучать язык. Она ведь способная.
— А все-таки думаю, что она неспроста вертелась около Мухина. Лучше всего было бы арестовать ее, когда она вернется.
— Тебя томит неизвестность. Надо выяснить, кто такой Мухин. Его тень падает на Лилиан. Проверим его как следует.
Я ударил ладонью по столу.
— Проверим ее до конца.
Лондон
(Июль — август, 1943)
I
Позвонил старший инспектор Особого отдела Скотланд-Ярда некий Брус и попросил полковника Кэрфакса или кого-нибудь из его группы. Пимброк назвал себя и спросил, в чем дело.
— Вам известен югославский майор Милан Кривош?
— К сожалению, нет.