- Ты звонила в агентство по найму?
- Разумеется. Я бы не ушла, не найдя кого-нибудь на подмену. Ты мог бы уже это знать.
- Ладно, извини, - сказал Грегори, расхаживая по кабинету и наливая себе чашку несвежего кофе. - Делай что должна и возвращайся поскорее. Ты же знаешь, я без тебя не справлюсь.
Эти слова пробудили в Джейн старые чувства - ну, может, на долю секунды, - но воспоминания о недавних событиях почти мгновенно вернули ее глухую ненависть к Грегори.
- Ладно, пора приступать. - Грегори выбросил остатки кофе в мусорную корзину. - Как я уже говорил, не хочу, чтобы меня отвлекали, когда я начну бальзамирование.
Джейн покосилась на него, достала из-под стола сумочку и принялась поправлять стикеры в своем ежедневнике. Грегори открыл дверь в подвал. Прежде чем он начал спускаться по лестнице, Джейн услышала щелчок задвижки.
Она извлекла из сумочки запечатанное заявление об уходе и положила его на середину стола. Последний раз окинула взглядом кабинет и навсегда покинула здание.
Джейн села в машину и поехала в местный ресторан. Попросила тихий столик, и метрдотель проводил ее вглубь зала. Она достала мобильник и набрала номер Мэнди.
- Алло, Мэнди, это Джейн из "Морнингсайда". Грегори сказал мне, что очень переживает из-за того, что не отпраздновал день рождения с тобой и детьми. В конце концов, сорок лет - серьезная дата, и этот день должен быть особенным. Я предлагаю вам с девочками приехать в контору. Устроим Грегори сюрприз. Не знаю, известно ли тебе, но Грегори обожает сюрпризы.
- Правда? Девочки будут в восторге.
- Я оставила для вас открытой заднюю дверь в подвал. Мы с Грегори будем заниматься бумагами, а Генри - обрабатывать тела. Вы просто заходите с тортом, и как только увидим вас - все дружно крикнем "Сюрприз!".
- Ты даже не представляешь, как много это значит для меня и для девочек, Джейн. Давай как-нибудь на неделе пообедаем вместе. Мне хочется узнать тебя получше.
- Не нужно благодарностей. Вид лица Грегори будет для меня лучшей наградой. Только не тяните слишком долго. Я очень жду праздника.
Джейн убрала телефон в сумочку и принялась изучать меню. Она решила, что очень сухой мартини станет идеальным напитком, чтобы отметить день рождения Грегори.
Мэнди, как и посоветовала Джейн, объехала похоронное бюро с тыльной стороны и припарковала "Мерседес" рядом с одним из черных катафалков. Окна в здании светились только в подвале. Оттуда доносился негромкий гул рок-музыки.
Мэнди шикнула на девочек, велела вести себя тихо, чтобы не испортить сюрприз. Поставила торт на столик на крыльце и быстро зажгла свечи. Синди и Сэнди взволнованно захихикали. Мэнди открыла дверь.
Они ворвались в лабораторию и радостно завопили:
- Сюрприз! Сюрприз!
Тройня на миг ослепла от яркого неонового света и потеряла ориентацию от оглушительного звука великого рок-хита Сэма Шэма "Вули Булли".
Когда глаза привыкли к свету, Мэнди и девочки замерли в шоке при виде картины, которую не забудут до самой смерти. Грегори, голый, лежал сверху на обнаженном женском трупе на бальзамировочном столе. Его руки сжимали ее большую грудь в такт каждому неистовому толчку бедер. Глаза его были плотно закрыты в приступе экстаза; он не замечал, что в комнату вошли Мэнди и дети.
Правая четверть лица молодой женщины представляла собой полую кровавую впадину, а отсутствующая щека придавала обнаженным зубам зловещий оскал.
Мэнди выбежала с детьми и вызвала полицию. Двое прибывших офицеров тоже застали Грегори в приступе экстаза с закрытыми глазами - они прервали это, надев на него наручники.
На пятом году десятилетнего срока за некрофилию Грегори покончил с собой из-за обострения геморроя.
"Гробница"
Брайану Митчему было пятьдесят, и двадцать девять из них он проработал в Метрополитен-музее в Нью-Йорке. За годы службы его десять экспедиций в самые экзотические уголки планеты не принесли музею ничего, что можно было бы выставить на обозрение. Его отец, Ангус Митчем, напротив, был легендой археологии и исследований и за пятьдесят лет работы снабдил музей огромным количеством бесценных артефактов.
Сразу после выпуска Брайана Ангус уговорил тогдашнего директора взять сына на работу без какого-либо опыта. К несчастью, Брайан так и не оправдал высокого мнения отца о своих талантах, но музей продолжал закрывать на это глаза, чтобы угодить своему самому успешному и ценному исследователю.
Все вместе - приличная зарплата Брайана, его шикарный кабинет и личная секретарша - обходилось музею недешево, но это была цена, которую они согласились платить за дальнейший вклад Ангуса. Брайан мог читать "Пост" утром, "Ньюс" днем и обедать с тремя мартини за счет музея. Правление предпочитало, чтобы он сидел у себя в кабинете и бил баклуши, а не требовал средства на очередную бесплодную экспедицию.
И вот однажды, после долгих лет молчания, Брайан получил приглашение от директора, Арчибальда Макмануса, зайти в его кабинет. Дурное предчувствие накрыло его, едва он услышал звонок. Брайан молился, чтобы это не оказалась оценка его жалкой карьерной деятельности.
Войдя в просторный, со вкусом отделанный кабинет, Брайан увидел Макмануса, восседавшего в кожаном кресле с высокой спинкой за огромным тиковым столом. Чувствуя себя крайне неловко, он опустился на один из четырех роскошных стульев - каждый, наверное, стоил дороже его годовой зарплаты. Он следил, как густые брови легендарного хранителя, а ныне директора, взлетали и опускались над толстой папкой из желтого картона.