Вдруг тишину разорвал неожиданный звук. Сначала был лишь легкий шорох среди деревьев, но затем что-то взорвалось в безумном ритме, и с обеих сторон дороги начали выбегать зараженные из лесополосы. Плотным строем они мчались на нас, их мускулистые тела наливались мощью при каждом скачке. Эти твари не просто бежали, они неслись, словно мерили дорогу шагами олимпийских бегунов, поглощая пространство как черные дыры.
Настал момент борьбы за выживание. Сначала один из рейдеров вскинул руку, потом еще один. Раздался крик: Огонь! И мгновение спустя воздух наполнился свистом пуль, огнем и звуком разрывающегося металла.
Мы ощутили, как адреналин заполняет нас, когда пикапы застонали под натиском мощи пулеметов на кузовах. Стволы гатлингов на пикапах двести раз за минуту выбрасывали раскаленную гибель, разрывая осенний воздух и встречаясь с плотью монстров. При каждом выстреле монстры получали новые раны, из которых темной кровью заливалась земля, но их ярость не унималась — они продолжали напирать, чем только поджигали в нас еще большую ярость.
Так смотри в оба, потому что, если ты мажешь, ты мертв — подбадривал я себя. И я не мазал. О, я точно не мазал. Кажется, ни один из нас не мазал.
Пыль наконец улеглась, и было видно, что эти твари были настолько истерзаны свинцом, что уже больше не поднимутся.
Как только последний монстр перестал двигаться, мы поняли, что отбили третью волну.
— По машинам! — раздалась громкая команда Бурана.
Мы быстро запрыгнули в машины и поехали обратно в стаб на максимальной скорости, какую можно было выжать из пикапов.
— Кайман, а почему мы не лутали последнюю партию зараженных?
— Потому что это были буслаевские.
— Какие?
— Есть в местных краях элитник, его все называют Буслай. Вместо лица — черная дымка. Может контролировать до 50 тварей, когда обычная элита может до 20–30 контролировать.
Покрывает темным облаком зараженных, которое не просвечивается никаким сенсом. Можно спутать с элементом рельефа местности или частью архитектуры.
— А почему Буслай? Это название какого-то подвида из классификации зараженных Стикса.
— Нет, потому что озорной гуляка из словаря Даля. В нашем стабе нет такого большого отряда опытных рейдеров, чтобы его завалить. Пытались и не раз, ни у кого пока не получилось. Буслай не только гуляка, потому что вразвалочку ходит, он еще стратег-тактик. Если не заметил, в третьей волне нападали только очень быстрые спидеры. Специально сформировал такой отряд, чтобы атаковать с флангов. Сенсы его не видят. Определяют его присутствие по скоординированности действий зараженных. Так сказать разные рода войск используются в разных атаках.
— Мы когда на мародерке в супермаркете были, то залезли на крышу, оттуда его видели в бинокль. Можно же ставить наблюдателей на высоких точках, чтобы они предупреждали.
— Можно. Только Буслай может иметь засадные группы. Такой вариант тоже не очень эффективный будет. Еще он вербует зараженных, когда они бегут на перезагрузившийся кластер. Можно нарваться на засадный полк и тогда все наблюдение будет насмарку.
— Я еще заметил у него на месте лица черное пятно. Что это?
— Точно не известно, но есть одно наблюдение. Когда он окружает свою очередную группу зараженных черным туманом, то его голову тоже окутывает черный туман.
— А что за ковбой с двумя пистолетами так резво стрелял по зараженным?
— Македонец. Он любит он большие револьверы. У него дар видеть места, куда попадут только уже выпущенные снаряды и пули.
— Какой-то сомнительный дар, тебе не кажется?
— Сам же видел, как он лихо стреляет и попадает. Все равно дает ему этот дар быстрее и лучше целиться.
Глава 12
По приезду в стаб Буран разделил добычу. Мне досталось 40 споранов и 7 горошин. Такой рейд мне понравился гораздо больше, чем ездить грузчиком. Я сразу пошел в санчасть и отдал половину долга за лечение. Заодно поинтересовался у Александры Викторовны насчет Мангуста. Можно ли его навестить и как он вообще себя чувствует. На что получил ответ, что все хорошо с ним, выздоравливает. Думал увижу Саламандру, спрошу у нее про Мангуста подробнее, но в тот момент ее не было в санчасти.
После посещения санчасти уже настал вечер. Я оставил себе немного споранов и одну горошину, которую употребил для раскачки дара. В хостеле было скучновато, решил прошвырнуться по стабу. Во время вечерней прогулки наткнулся на местный кабак. Зашел в кабак.
Кабак назывался Команчеро. Я зашел в очень атмосферное место.
Стены украшены натянутыми шкурами непонятных тварей, наверное, матерых зараженных, и обветшалыми флагами древних наций, что теперь ни что иное, как мрачные реликвии прошлого. Мебель старая, потертая, без сомнения, знает много историй Улья. Сверху вниз поблескивают слабые лампы, словно звезды на забытом небе, светящие вдали из многочисленных дыр в потолке и стенах.
Бармен, стоявший за барной стойкой из грубых пиломатериалов и отборного металлолома, был высоким мужчиной с жесткими чертами лица, свидетельствующими о его опыте в этом враждебном мире. На его запястье мерцал в тусклом освещении бара браслет из патронов. Его глаза были полны обостренной внимательности и некоторой настороженности. Ждал ли он новых клиентов или надеялся на спокойный вечер, никто не мог знать. Он не говорил много, но его движения были уверенными и знакомыми с каждой бутылкой, каждым стаканом.
Местная группа, играющая что-то в стиле рокабилли, музыки из фильмов Тарантино, добавляла в атмосферу кабака нечто неповторимое. У них были грязные гитары и изношенные инструменты, но их игра была чистой и живой, словно они извлекали каждую ноту из глубин своей души. Их музыка наполняла пространство заведения, отражая последние проблески энергии и надежды в сердцах посетителей. Ритмичные мелодии струн и гулкий бас звучали в единении с ударными инструментами, создавая иллюзию того, что время остановилось, а мир вокруг нас существовал только на этом небольшом островке рок-н-ролла и выживания.