"Фантастика 2026-124". Компиляция. Книги 1-32: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— То есть, как я вижу, вы, товарищ, генерал — лейтенант, исповедуете старый, добрый принцип коллективной ответственности? И определили меня в члены семьи изменника Родины. Так?Только вот я решительно не пойму к чему и зачем вы приказали привезти меня сюда? Если трибунал в вашем собственном лице, повелел считать меня этим самым изменником, то достаточно было шлёпнуть меня в каком — ни будь удобном и тихом месте. Как я понимаю ваш уголовный кодекс иных санкций не предусматривает. Оно кстати и безопасно будет. Для вас лично.

— Я не понял тебя, Соломатов, ты, что на тот свет торопишься? — перебил меня Медведев.

— Да, нет. Не тороплюсь представьте себе. Могу подождать ещё лет так пятьдесят. Просто мне…

— Ну раз не торопишься, тогда заткнись и слушай. Очень, конечно благодарен за твою тревогу о моей безопасности. Только она вовсе лишняя. Запомни, Соломатов, мне ничего и никто не угрожает, особенно за то, что я могу и хочу сделать с вами и подобным вам. Вы в полной моей власти. Что бы вы там не воображали о себе и о своей значимости. На самом деле вы никто! Букашки! И живёте вы пока это нужно мне. Уяснил эту простую истину? Вижу, что уяснил. Теперь следующий вопрос, почему, именно ты? Ну тут всё просто. Потому, что ты оказался не в то время и не в том месте. Савельев твой друг, и более того, он рекомендовал тебя, когда ты устраивался на работу в нашем банке. Согласись ты просто идеальная кандидатура. Конечно у Савельева есть ещё и мать, но мне как то нет желания наказывать её. Тем более, в сущности говоря, она уже наказана. И наказана тем, что никогда больше не увидит своего глупого сыночка. Ни живым, ни мёртвым. Это знаешь ли значительно тяжелее, чем увидеть его просто мёртвым. Она так и не смирится с той мыслью, что сына больше нет и будет, совершенно напрасно, ожидать его возвращения, весь остаток, своей никчемной жизни.

Итак Егора, больше нет в живых! Этот упырь прямо сказал сейчас об этом. И судя по всему труп его либо очень надёжно спрятан, либо вообще уничтожен. Проворачивать такие вещи эти мрази — чекисты без условно умеют. Опыт по этой части у них накопился большой. Что же надо постараться либо выбраться из этой квартиры, либо продать свою жизнь подороже. Сейчас надо не заметно выставить вперёд ладони и послать в башку этому мерзавцу импульс максимальной силы. Понятия не имею, что последует за всем этим. Но думаю, что ничего хорошего для этого генерала- ублюдка. Если он и выживет, то наверняка его мозги превратятся в этакий гоголь- моголь, с соответствующими последствиями. Так же не ясно, останутся или нет у меня силы,после всего этого. Силы достаточные, что бы справится с оставшимися двумя бугаями и покинуть квартиру.

— Видишь ли Соломатов,- продолжил Медведев,- я как уже сказал тебе человек не жадный и тих десяти миллионов мне ничуть не жаль. Да, что миллионов! Мне не жаль даже своей жены! Всё равно эта молодая дура порядком мне надоела. А возможности у меня такие, что стоит мне свистнуть, как ко мне прибежит целое стадо молодых тёлок, ещё посимпатичнее и поумелее чем моя Светка. Но тут важен принцип! Твой дружок посягнул на важнейший принцип. Он как ты выразился- ' полез со свиным рылом в калашный ряд'. И за это должен был быть наказан. А поскольку может найтись ещё куча дурачков, его потенциальных последователей, которые будут считать, что этому самому Савельеву просто не повезло, то каждый такой деятель должен знать то, что в случае чего наказание коснётся не только его самого, но и его родственников, друзей, детей и так далее. Причём выбирать кандидатуры каждый раз буду я.

— То есть вы организуете такой не формальный институт заложников,- поинтересовался я,одновременно, сцепив пальцы своих ладоней, поставив свои локти на край столешницы.-причём никто не может знать может ли он оказаться в списке тих самых заложников.

— Да ты прав, Соломатов. Ты совершенно прав. Но вся соль заключается ещё и в том, что вот например, лично тебя никто убивать не собирается. По крайней мере сейчас. Кстати спешу предупредить тебя, ты совершенно напрасно напрягаешься. Если ты решил силой вырваться из того места, то спешу разочаровать тебя, тебе это не удаться. Парень ты крепкий не спорю, но во первых, и я кое- что умею, и кроме того вооружён, а во вторых, эта квартира надёжно охраняется достаточным количеством хорошо подготовленных и вооружённых людей. Тебе не справится с ними в одиночку. Так, что выбрось всякие помыслы о силовом варианте из своей глупой башки. Тем более именно сейчас, твоей жизни ничего не угрожает. И если ты проявишь благоразумие, то совсем вскоре выйдешь отсюда живым. Если хочешь, мои ребята, подбросят тебя до работы, твоей бывшей работы. Ну надо же тебе забрать там какие то личные вещи.

— Нет у меня там никаких личных вещей,- пробормотал я,- во всяком случае нет таких, которыми я не смог бы пожертвовать без сожаления.

— Ну вот и замечательно. Всё своё ношу с собой. Да?- произнеся это Медведев прямо таки лучезарно улыбнулся.

От его улыбки меня буквально передёрнуло. Конечно я не верил ни одному его слову. Не таков был этот мерзавец, что бы вот так, беспрепятственно отпустить меня восвояси. После всего того, что он наговорил мне только, что в этой квартире. Оставалось только понять какую — такую пакость в отношении меня задумал этот негодяй. Понять, что бы по возможности постараться хоть как — то, противодействовать ему. Ну или по крайней мере, подороже продать свою жизнь. Как я понимал другого выбора ( ну кроме того, что бы сложить смиренно лапки и без ропотно дожидаться своей участи) у меня не оставалось.

Глава 3

— Слушай, Соломатов, а мне честно говоря, нравится, как ты держишься,- вновь обратился ко мне генерал,- нет конечно ты наверное, всё же не полностью правильно оцениваешь, всю серьёзность сложившейся ситуации, но именно, разве только, что не полностью. Но в любом случае, выдержка у тебя железная. Знаешь даже как — то жалко поступать с тобой жестко.

— Ну так пересмотрите это своё решение,- процедил я сквозь зубы,- вы же здесь полновластный хозяин, как я понимаю. Так, что казнить или миловать, целиком и полностью в вашей воле. Отмените, и не будет вам жалко. Да и я буду доволен. Так и расстанемся, пожалуй довольные друг другом.

— Не могу! Представь себе не могу! — рассмеялся мне в ответ Медведев и развёл руками,- хозяин, да. Можно сказать абсолютный. А отменить не могу.

— Что — то я вас не пойму, товарищ генерал- лейтенант, то вы хозяин, причём абсолютный, а то вроде и нет. Не можете своё же решение отменить. Хотя вроде бы при этом и жалеете о нём. Не знаю, как вам, а с моей точки зрения, какая — то чушь получается, — ответил я ему,- или, что вы уже отчитались во всём том кому повыше, и теперь решение своё никак переменить не можете?

— Не пори ерунду Соломатов. Ваши жалкие жизни целиком и полностью находятся в моей власти. И никому отчитываться о том, как я собираюсь поступить с ними, я не обязан. А ты похоже не понимаешь, простых и очевидных вещей. Как впрочем и подавляющее большинство таких, как ты. Ну хорошо. Я уделю тебе ещё пять минут и попробую объяснить некоторые основополагающие вещи, которые ты и такие, как ты всю свою жизнь, перед своим носом видят, а заметить не могут. Такой вот парадокс, понимаешь! Смотри, кто я есть я, по отношению к тебе? Я есть власть! Понимаешь, Соломатов, власть! А, власть, да будет тебе известно — это монолит. По крайней мере для этой страны. Это у них, на Западе, они могут играться в разделение властей, парламент, зависимость власти от общественного мнения и прочую хуе@нь! Им это условия позволяют. А нам не позволяют. Поэтому власть на Руси всегда была, есть и будет монолитом. Безо всяких там разделений и подразделений! Так было и при царях, и при генсеках, так есть сейчас. И любое, понимаешь любое общественное мнение власти глубоко пох@ю! А как только власть на Руси начинает прислушиваться к этому самому общественному мнению, так из неё сразу дух вон! Такую власть у нас не уважает даже последний забулдыга. Вон царя Николашку, как только в последнее время оправдать не пытаются! А всё равно народ его, как считал слюнтяем и подкаблучником, так и считает. А Горбачёв? Ты о нём хоть одно доброе слово хоть от кого- ни будь слышал? И про Никиту — кукурузного! А вот Сталина, который этих самых мужичков — богоносцев без счёта закопал, воскресни он сейчас, потомки этих самых закопанных, на руках в Кремль внесут!

— Это всё интересно, конечно, — перебил я Медведева,- только я не пойму какое отношение эти ваши безусловно любопытные рассуждения, имеют ко мне?

— Не перебивай,- рыкнул на меня генерал,- тебя, что не учили в детстве не перебивать старших? А отношение имеет самое прямое. И ты сейчас это поймешь.

Медведев вытащил из пачки очередную сигарету, прикурил её и докурив примерно до половины продолжил:

— Так вот власть — это монолит. Монолит, которому пох@ю мнения и замечания таких букашек как ты и тебе подобных. Все решения власть принимает, только исходя из своих собственных интересов. И если такое решение принято, оно должно воплощаться в жизнь во, что бы то ни стало. И не важно является оно правильным или ошибочным, и так же не важны все те издержки к каким может привести это решение. Потому, что отказ от решения, да ещё и под влиянием так называемого «общественного мнения», разрушает монолит власти, наносит ущерб её престижу. А так и до хаоса не далеко. А хаос на Руси всегда дороже обходится, чем даже самая свирепая власть. Понял меня Соломатов? И народ наш — это прекрасно понимает. Вот почему он преклоняется перед самой жестокой властью и любит её. И презирает всяких там, слабаков и болтунов, которые хотят осчастливить его свободой. Не нужна русскому человеку свобода! Ему власть нужна, такая, что бы никакого сомнения в самой себе не испытывала! Вот положим прощу я тебя. И, что? А то, что ты первый, после всего этого, меня презирать будешь!

— А вам так важно. Моё мнение? Мнение букашки? — спросил я генерала.

— Мне на него наср@ь! Но я власть! И если я сегодня уступлю в чём-то, дрогну, проявлю слабость, то завтра, ты и подобные тебе меня на вилы подымут. И будут правы, как ни странно. Ну, что доходчиво я всё тебе объяснил? Или есть ещё какие вопросы?

— Доходчиво, очень доходчиво. Спасибо вам, товарищ генерал- лейтенант. Вопросов больше не имею,- ответил ему я,- кроме, пожалуй одного. Что будет со мной?

— С тобой? С тобой ничего не будет. Пока во всяком случае. Убивать я тебя не стану. Не надейся. Ты это сделаешь сам.

Я поднял на Медведева удивлённый взгляд, хмыкнул и произнёс:

— Вообще то я не собираюсь этого делать. И даже больше. Я с трудом представляю себе те обстоятельства при которых я решился бы на такой шаг.

— Ну значит надо помочь тебе. Создать такие обстоятельства. Что бы ты понял, что иного выхода у тебя просто на просто нет. Я тут изучил ту информацию о тебе, которую добыли мне мои орлы, и уверен, что создать такие обстоятельства мне вполне по силам. Конечно ты не мажор какой — ни будь, но за последние несколько лет привык к определённому и, что главное стабильному уровню достатка, ты пользуешься определённым успехом у женского пола, а это согласись тоже влетает в копеечку, и вот представь, что ты в одночасье, вдруг, потеряешь все свои источники дохода. Абсолютно все! Представил себе?

— Меня, что больше не возьмут на работу ни в один банк?- поинтересовался я.

— Какой банк?Тебя не возьмут на работу никуда. Даже в самый задрипанный сельский магазин грузчиком. Абсолютно никуда. Я могу сделать так, что ты окажешься полностью вычеркнутым из этой жизни. Поверь, такие возможности у меня имеются. А если ты задумаешь скрыться, то совершенно случайно в твоей квартире найдут граммов триста героина, а в довесок пару стволов, на каждом из которых будет висеть дюжина трупов. Могу вообще обеспечить эксклюзивные услуги. Скажем пистолет с дарственной надписью Хаттаба или Шамиля Басаева. Так, что долго ты не пробегаешь. К тому же ты не урка. Связей в криминальном мире не имеешь. Как не имеешь и опыта жизни в подполье. Так, что если вздумаешь навострить лыжи, то тебя мигом изловят, а дальше ты отправишься на зону лет так на пятнадцать — двадцать. А может и на больший срок. Нет, конечно ты можешь попытаться сбежать не легально за границу, как Остап Бендер. И кто знает может тебе и повезёт при не легальном переходе границы. А может и нет.