— У меня здесь мой фургон, — напомнила Ридли.
Уголок моего рта приподнялся.
— Надеюсь, ты припарковалась на стоянке грузовиков, чтобы не получить штраф.
Она прищурившись посмотрела на меня.
— Я натравлю на тебя Татер посреди ночи.
Я поднял обе руки в знак капитуляции.
— Торжественно клянусь не выписывать тебе штраф.
— Рада знать, что мы с Татер достаточно устрашающие, чтобы держать тебя в узде.
Мои губы дернулись.
— Дело не в тебе. Дело в этой чертовой кошке. Я вижу в ее глазах жажду убийства.
— Ты любишь Татер. Не отрицай этого.
Я сел за руль, ожидая пока Ридли устроиться на пассажирском сидении.
— Посмотри, что она сделала со мной, когда я вчера пытался угостить ее. — Я показал Ридли палец со следами от зубов.
— Это всего лишь царапина, — возразила она, когда я выезжал с парковки участка.
— Возможно, у меня уже какая-то болезнь.
— Мы могли бы заехать к врачу, — предложила Ридли. — Сделаем тебе прививку от бешенства.
Я тут же сжал руку в кулак, пряча раны.
— Держи свои иголки подальше от меня.
Она рассмеялась, и этот звук немного облегчил тяжесть, которая давила на меня. Рассеивая некоторые из теней, которые поселились в груди. В Ридли было что-то такое, что всегда так действовало. Иногда это было что-то смешное или понимающее или свирепое. Методы были самыми разными, как и она сама, но они всегда доходили до меня.
Ридли продолжала болтать о рисках заражения бешенством, рассказав историю о своей подруге, которой пришлось сделать прививки после того, как она попыталась покормить белку арахисом во дворе их кампуса. И я позволил ей одним своим присутствием смыть все худшее, что было за день.
Нам не потребовалось много времени, чтобы добраться до дома Эмерсон. Грузовик Трея уже был припаркован у дома, и я остановился рядом с ним, но не стал сразу же глушить двигатель. Вместо этого уставился на желтый дом. Эм покрасила его с нашей с Треем помощью.
— Обычно она не пускает людей внутрь, — наконец сказал я. — Только меня и Трея.
Ридли сначала ничего не сказала, просто приняла мое заявление.
— Я не против двигаться в темпе Эмерсон. Если это будет слишком, я выведу ее милую собачку на улицу поиграть в мяч и полюбоваться ее невероятными цветами.
Я повернулся к Ридли, чувствуя себя так, как не должен был, учитывая наше соглашение.
— Спасибо, Хаос.
— Пойдем, — призвала она. — Я голодна.
Ридли вышла из моего внедорожника прежде, чем я успел сказать еще хоть слово. Она как-то не обращала внимания на события прошедшего дня. Возможно, научилась этому навыку, ведя столько дел. Она жила болью жертв и их близких, но каким-то образом научилась отпускать ее, когда это было необходимо, и сосредотачиваться на хорошем.
Я вылез из машины и встретил Ридли у подножия лестницы. Но прежде чем успел что-то сказать, дверь открылась, и на пороге появилась Эмерсон. Я знал ее достаточно хорошо, чтобы понять, что сестра нервничает. По тому, как ее пальцы сжимали кухонное полотенце, когда Балу прижался к ней.
Что-то подсказывало мне, что Ридли тоже это заметила, потому что ее улыбка стала шире.