Ридли улыбнулась мне, слегка наклонив голову в сторону.
— Законник. Как дела?
Эзра подавился смехом, и я бросил на него сердитый взгляд.
— Все было хорошо, пока мне не позвонили насчет некой подкастерши, которая вернулась к расследованию.
Она откинулась на спинку стула.
— Кто сдал?
— Трей.
— Этому бармену нужно немного поучиться конфиденциальности, — пробормотала Ридли.
— Он беспокоился о тебе. Потому что, ох, я не знаю... ты чуть не погибла прошлой ночью. — При этом напоминании меня захлестнула новая волна ярости. И здоровая доза гнева на Ридли за такую беспечность. Я знал, что она продолжит расследование, но могла бы и не привлекать внимания.
Мое обвинение заставило ее выпрямиться и смерить меня своим пристальным взглядом.
— Знаю. Я была там. Но сейчас как раз тот случай, когда мне следует поднажать. А я не смогу этого сделать, если буду заперта в твоей хижине в лесу.
Эзра снова закашлялся, и Дин ухмыльнулся, выставив костяшки пальцев для удара.
— Отличный ход, чувак. Настоящая защита. — Я просто уставился в ответ, и Дин медленно опустил руку. — Или нет.
Я снова повернулся к Ридли.
— Возвращайся в хижину. Пожалуйста. — Последнее слово было лишним, но я знал, что это моя единственная надежда на то, что Ридли согласится с просьбой.
На мгновение она заколебалась, и я подумал, что убедил ее, но потом девушка покачала головой.
— Мне очень жаль. Я не могу. У меня есть дела, которые нужно сделать. Но я дам тебе то же обещание, что и Трею, даже несмотря на то, что он маленький предатель.
Я боролся между смехом и разочарованием, но в конце концов вздохнул.
— И что же это было?
— Я буду дома до темноты. Черт возьми, до заката, потому что я хочу увидеть, как солнце заходит за твое прекрасное озеро. Может, даже захвачу бутылочку «Рэнсома», чтобы поделиться.
Черт побери. Я был неравнодушен к женщине, которая ценит хороший закат. А еще больше к женщине, которой по вкусу мой любимый виски. Я долго смотрел на Ридли, понимая, что ни черта не могу сделать, чтобы остановить ее, разве что посадить в тюремную камеру. Но даже тогда я не был уверен, что решетки выдержат ее напор. Поэтому сделал единственное, что мог.
— Будь осторожна, Хаос. Меня чертовски разозлит, если ты умрешь.
Она усмехнулась.
— Ты говоришь самые приятные вещи, Законник.
Мои ноги покоились на перилах задней террасы, пока солнце опускалось все ниже в небе. С каждым миллиметром его движения мои раздражение и беспокойство усиливались. Ведь Ридли все еще не вернулась.
В разгар своего беспокойства я понял, что у меня даже нет ее проклятого номера телефона. Но что мне действительно было нужно, так это маячок. Один на фургоне и, возможно, один, хирургически имплантированный ей самой.
Пока я обдумывал все это, Боузер поднял голову и навострил уши. Потом, клянусь, чертов пес ухмыльнулся.
— Это она, не так ли?
Он поднялся на ноги и направился к передней части террасы, не дожидаясь разрешения, как обычно делал.