Утром подъём произошёл рано. Прадед Митя видимо был из числа тех людей, которые неуклонно следовали поговорке гласящей, что «кто рано встаёт, тому Бог подаёт». Впрочем лично я, тоже не принадлежал к числу людей которые любят допоздна залёживаться в постели.
За завтраком прадед известил меня:
— Тебя внучок, мне прямо Бог послал. Вон какой ты молодой, да здоровый. Видел, во дворе чурки берёзовые навалены? Это мне дрова на зиму привезли. У меня как видишь, печка, газа нет. Не то, что у городских. Так, что надо эти чурки сначала распилить, а потом наколоть. Ты когда- нибудь дрова пилил, пилой двуручной?
В ответ я отрицательно замотал головой.
— Ну вот заодно и научишься. Глядишь ещё в жизни пригодится. А то вон гляди, какой лось здоровый, а дрова пилить не умеет. У нас с этим бабы справляются.
— Как бородавка твоя поживает? — поинтересовался я.
— Бородавка? Да никак она не поживает. Сошла.
— Ну, что не сомневаешься больше во мне?
— А я ещё вчера понял, что ты нашего рода. Иначе, хрен бы тебя в избе ночевать оставил.
— Суровый ты дед.
— С моё поживи, посмотрим каким станешь.
— Хозяйство смотрю у тебя большое.
— От того хозяйства считай один дым остался. Пока бабка жива была, и скотину держали и клубнику выращивали, и многое чего другого. А сейчас так, только для поддержки штанов осталось. Старый я уже.
— Ну раз старый, что в город не переезжаешь?
— Что я там в вашей Москве не видал. Ты вот, в ней много нажил? Как заяц теперь от чекистов бегаешь. Вон, аж в другое время от них сбежал. И не факт, что они тебя и здесь не достанут.
— Слушай дед, всё спросить хочу, а что ты так чекистов этих самых не любишь? Пострадал, что ли от них в своё время? Вот и дядя Володя их терпеть не может. Но вроде никто в нашей семье не сидел. Не пойму я, что то.
— А я вообще Совдепию эту терпеть не могу. Вот ты вчера сказал мне, что ей всего — навсего тринадцать лет осталось, так мне прямо бальзам на сердце.
— Интересно, а почему? Или тебе советская власть досадила чем — то конкретно?
— Это я в своё время досадил ей конкретно, — ухмыльнулся прадед, — ну ладно, что стоим пошли дело делать.
Пилка дров двуручной пилой в начале не очень то получалась у меня. Несмотря на всю кажущуюся простоту этого занятия не сказать, что оно пошло у меня без сучка и задоринки. Скорее совсем наоборот. Прадед был очень недоволен мною и моей неумелостью. Но в конце концов дело пошло, я приноровился и к окончанию пилки я даже заслужил скупую похвалу прадеда Мити.
С колкой дров дело пошло по лучше. Прадед показал мне как обращаться с колуном и мы на пару довольно быстро перекололи и переносили в сарай все дрова.
Закончив убирать дрова прадед сеял мятую кепку, вытер ею своё потное лицо и произнёс:
— Ну всё шабаш! Дело сделано. Спасибо внучек, что подсобил. А то бы я один весь день до темноты колупался. А так засветло успели. Пошли обедать. У меня щи вчерашние есть. Так, что это ты удачно приехал.
За обеденным столом прадед сказал:
— Ладно, в честь твоего приезда устроим выходной. Сейчас баньку истопим и попаримся как следует.
Я только покачал головой услышав эти слова.
— Ну ты и деловой. Тебе же уже восемьдесят! А я смотрю ты как молодой по хозяйству бегаешь!
— Как лягу на печку так умру! — сказал, как отрезал прадед.
— А правда тебя в деревне колдуном считают? — полюбопытствовал я.
В ответ раздалось ироничное фырканье.