— Хорошо, что ты поняла это. Да. Приходится. К тому же не забывай, что при всём моём желании, я не могу помочь всем, а только ограниченному числу людей. А сколько у нас в стране, таких как Миша Ланцов? И таких, как ты? Хотя твоя болезнь в отличии от болезни Миши всё же не смертельна. И вот представь, что к моему порогу выстроится огромная очередь жаждущих исцеления. А я смогу помочь в лучшем случае нескольким из них. А передать свой дар я никому, увы не могу. Что мне тогда прикажешь делать?
— Да-а, — Надя озабоченно нахмурила свой лоб, — честно говоря вот так, в таком плане, я об этом и не думала. Тогда, что же получается? Ваш дар — это такая тяжёлая ноша? К тому же опасная? Вы же наверное хотите помочь как можно большему количеству людей. А при всём вашем желании у вас это никак не получается?
— Конечно. Так, что прошу тебя, ты поменьше распространяйся про то, что я лечу тебя. А ещё лучше вообще никому не говори об этом. Хорошо?
Когда я ехал обратно в служебной машине Лернера, то моя голова была переполнена тяжкими думами.
Во — первых, я знал, что совсем скоро, года так через четыре в Главторге начнётся большая чистка, которая будет сопровождаться посадками больших людей из этой организации, включая её начальника. В своё время я посмотрел российский сериал о деле гастронома «Елисеевский». А потом, будучи любознательным человеком почитал кое- что поподробнее об обстоятельствах этого громкого дела позднесоветской эпохи. И вот теперь я стоял перед дилеммой- предупредить или же нет Лернера, о тех грядущих неприятностях, которые могут ждать его если он и продолжит трудится там же, где трудится и сейчас. Как бы то ни было Яков Семёнович и его семья вызывали у меня растущее чувство симпатии (что бы там не говорила Софья Абрамовна о своём кузене), и я естественно желал, что бы у них и дальше всё складывалось бы более или менее благополучно. Я прекрасно понимал, что при существовавшей в Главторге системе махинаций, Яков Семёнович замешан в них очень и очень основательно, иначе он бы не работал в этой организации. И моё предупреждение (особенно если он прислушается к нему) было бы ему только на руку. У него оставалось достаточно времени тихо переменить место работы и когда грянет буря, остаться от неё в стороне.
Во- вторых, я знал, что через двенадцать лет отец Александр Мень будет убит и его убийцу так никогда и не найдут. Я был человеком совершенно не церковным, но то, что я знал об отце Александре внушало только уважение к нему. Возникал соблазн, через Раису Михайловну предупредить его, или хотя бы попытаться сделать это. Но с другой стороны неизбежно возникновение вполне закономерных вопросов ко мне, на которые по совершенно понятным причинам мне нельзя было отвечать правдиво. Да и к тому же я не знал, как поведёт себя реальность в которой я жил сейчас на такую попытку изменить её (особенно в случае с отцом Александром).
В общем пока я ехал, то так и не пришёл ни к какому определённому решению. В конце концов, я решил положится на волю случая и действовать так, как мне подскажут обстоятельства.
Глава 13
— Софья Абрамовна, настойчиво зовёт нас к себе в гости, — сказала мне Варвара, когда стоя причесывался у зеркала, — Миша просто спит и видит нас, а особенно тебя у себя в гостях. Просто проходу матери не даёт, всё спрашивает- «когда придёт Андрей?»
— Нам с тобой ещё в ресторан идти. Надеюсь не забыла? — ответил ей я.
— Тебе же для ресторана, костюм надо подходящий, — Варвара подошла ко мне вплотную и обняла меня за плечи, — не пойдёшь же ты в почтенное заведение в джинсах и ветровке.
— Ага — нужен. А ещё мне нужные вещи на осень и зиму. А кто-то обещал узнать, но так и ничего не узнал. Придётся мне опять просить Якова Семёновича. Просто неудобно тревожить такими мелкими просьбами такого занятого человека!
— Не беспокой занятого человека своими мелкими просьбами. Так уж и быть. Будет тебе и костюм и зимние вещи. Готовь наличность.
— Наличность у меня всегда готова. Если ты не забыла то, я не позволил тебе ещё потратить ни единой копейки на всякие там бытовые нужды. Ну может быть за исключением траты на общественный транспорт и всякие подобные мелочи.
— Помню, помню. Вижу и знаю, что ты не Альфонс. Который решил присосаться к внучке академика и жить за её счёт. Как у тебя обстоят дела с пропиской?
— На следующей неделе еду в Мытищи. Устраиваться на работу на завод художественного литья.
— Ведущим специалистом надеюсь?
— Ты шутишь, Варвара? Об этом самом художественном литье я имею представление примерное такое же, какое имел незабвенный Остап Ибрагимович Бендер о рисовании плаката сеятеля облигаций госзайма. Взяли хотя бы разнорабочим. Зато мне, если возьмут конечно, будет полагаться койко- место в общежитии. А следовательно и прописка в этом самом общежитии. Так, что стану я классическим лимитчиком. Как тебе такой вариант? Не будет ли внучке академика зазорно спать с лимитчиком?
В ответ на это Варвара фыркнула.
— Знаешь мне как — то надоели интеллектуальные мальчики из хороших семей, которые кичатся заслугами своих дедушек и родителей, не представляя из себя самих ровно ничего. Ничего, кроме глупого тщеславия и пустоты в душе. Так, что лучше уж спать с лимитчиком, особенно если этот лимитчик ты. В тебе есть, что — то такое, что я не встречала в среде своих сверстников из академической и профессорской среды. Что- то настоящее. Я это ещё в Старо- Таманске заметила.
Варвара отпустила мои плечи, отошла в сторону, а потом словно спохватившись добавила:
— Знаешь мне вчера Бирута звонила, прямо на работу.
— О! Давно её не было слышно и видно. И, что же наша Бирута? Чем порадовала на этот раз?
— Зовёт в гости. Сказала, что очень обидеться если мы проигнорируем её приглашение.
— Наверное нам с тобой скоро придётся составить специальный график наших хождений по гостям. Как ты думаешь?
Когда я появился в квартире у метро «Белорусская» то застал там Якова Семёновича. Он сегодня необычно рано прибыл с работы. Я поздоровался с ним и меня вдруг посетила мысль, что сегодня, как раз очень удобно будет предупредить его о грядущих возможных неприятностях.
Тут из своей комнаты вышла Надя, и я посмотрев заметил, что всего за несколько дней в её внешнем виде произошли значительные изменения к лучшему. Красные пятна на её лице заметно уменьшились, а ещё недавно отёкшие пальцы на руках приобрели практически нормальные размеры. Моё лечение давало всё более и более ощутимые результаты.
— Здравствуй, Надя, как у тебя дела? — поинтересовался я.
— Прекрасно, Андрей, прекрасно! Ни болей, ни зуда. Я уже не помню когда я так себя хорошо чувствовала! Вы меня совсем вылечите?
— Вряд ли совсем, но значительное и стабильное улучшение я тебе гарантирую. А дальше тебе придётся наблюдаться у врачей, ну и придерживаться режима который они предпишут тебе. Что бы избежать новых обострений.