— Агата, ну что ты начала? — рычит, отбрасывая рубашку на кресло. — Я же сказал, из семьи уходить не собираюсь.
— Коля! — вскрикиваю я. — Я так не смогу. Ты меня предал! Как ты не понимаешь…
Закрываю глаза, и по щекам горячими струйками катятся мощные потоки слез.
А мой муж, словно опасный незнакомый мне монстр, наступает на меня. Все ближе и ближе. Пока его губы не оказываются в паре сантиметров от моих.
Он смотрит на меня подавляющим тяжелым взглядом. Пришибает меня к полу, гвоздями приколачивает. Я дрожу, словно от холода. И по спине течет тонкая прохладная капля пота. Никогда еще не видела Николая таким жутким и холодным.
— Мы будем жить дальше, и ты сделаешь вид, что ничего не знаешь, — шипит, обдавая жаром мое лицо. — Ты меня поняла, Агата?
— Как ты можешь так со мной поступать? Я твоя жена!
— Ты — всего лишь жена. Она — всего лишь любовница. Не нужно придавать этому такую важность.
— А наши девочки? Что ты им скажешь?
— Ничего, — обрубает жестко. — Нашим девочкам про это знать не обязательно.
Николай устало вздыхает. Его обнаженная грудь с густой порослью волос вздымается и тут же опускается.
— И еще, Агата, постирай мою рубашку.
Я распахиваю глаза широко. Да как он смеет!
Это просто немыслимо.
Николай завел себе молодую любовницу, предал меня, а теперь вот так просто просит продолжать выполнять функцию женщины в его жизни.
— Урод, — тихо произношу, смотря в его глаза с ненавистью.
Срываюсь с места, сгребаю в охапку пиджак и рубашку мужа. Руки током прошибает, но сейчас я полна решимости. Меня просто захлестывает от боли и ненависти.
— Проваливай! Пусть твоя молодуха теперь твои рубашки стирает! — кричу на эмоциях, бросая в мужа его вещи.
Одежда ворохом оседает у его ног.
В доме повисает угнетающая тишина. Такая, что в ней я слышу бешеный ритм моего сердца.
Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук.
— Я все понял, Агата, — разочарованно выдает Николай с грустной улыбкой. — Ты не хочешь включать мозг и быть умной женщиной. Не понимаешь, что мне всего сорок пять, и я еще полон сил и сексуальной энергии.
— Убирайся! — с нажимом произношу.
Он кивает, опустив взгляд.
— Хорошо. Я уйду.
Николай поднимает с пола свою одежду и, горько усмехнувшись, просто направляется к выходу.
Я смотрю в его обнаженную спину. Напряженные мышцы перекатываются под смуглой кожей.
У меня звенит ушах и ознобом бьет просто до косточек. Я дрожу от паники и слез. Я не знаю, на что я надеялась…
Кусаю губу до металлического привкуса крови во рту.
Мне страшно и больно.