И тут происходит то, чего я не ожидала. Он смотрит на меня. Долго. Глубоко. Как будто сканирует все мои слабые места. Его лицо почти рядом. Рука на моей талии. Моя — на его плече.
Он опускает взгляд на мои губы.
А я замечаю... пятно на его брюках.
— Боже... вы... мокрые? — спрашиваю, и взгляд падает на стол. Кофе. Пролилось. Я осознаю всё.
— Да блять! Обоссался! — резко отбрасывает он мою руку. — Хватит!
Но я возвращаю руку. Ощупываю.
— У вас ожог может быть. Штаны снимайте!
— Ты вообще нормальная? — глаза Уинтерса округляются.
— Снимайте. Или это сделаю я.
И, к своему же ужасу, я тянусь к ремню. Он хватает меня за запястье.
— Тесса, твою мать! Что ты творишь?!
— Работаю. Я не хочу потом оформлять тебе компенсацию по инвалидностивторого уровня, если ты тут ещё и кожу обожжёшь!
Он вдруг отпускает запястье и... откидывается на спинку кресла. Смотрит на меня с лукавой полуулыбкой.
— Ладно. Делай.
Чёрт. Я. Снимаю. Штаны. С. Начальника.
И в этот самый момент...
Щёлк.
Дверь закрывается за кем-то. Кто-то вошёл. Или вышел. Или застыл. Я не знаю.
Я знаю только, что стою на коленях перед Александром Уинтерсом, с его ремнём в одной руке и расстёгнутыми брюками в другой. И что сейчас кто-то стал свидетелем моего профессионализма в... очень узком направлении.
Чёрт.
— Мы вам не помешали? — спрашивает один из мужчин, глядя прямо на меня.
— Похоже, мы не вовремя, — поддакивает второй с таким выражением лица, будто только что застал соседа в женском халате.
Я в этот момент, кажется, разучилась дышать. Мысленно прокручиваю в голове все возможные сценарии побега… вплоть до ползком под стол.
Господи, ну почему именно я? Почему именно сейчас? Почему он?!
Я зажмуриваюсь, надеясь, что когда открою глаза, окажусь в другой вселенной. Но нет. Открываю — я по-прежнему стою, на коленях перед Александром, а его ремень всё ещё в моих руках. Отлично. Просто великолепно.
— На что уставились? Здесь что, свадьба что ли? — рычит Александр, ни капли не смутившись. Голос его ленивый, с хрипотцой, а в глазах явный блеск.
— Подумаешь, с меня девушка штаны снимает. Что тут такого? — добавляет он с наглой ухмылкой.
У меня челюсть отвисает. Нет, ну правда?! Он серьёзно сейчас? Да кто вообще так отвечает?!
Я тут же отскакиваю от него, будто от горячей плиты. Сердце в горле, руки дрожат. А он… улыбается. Спокойно. Довольно. Этот человек, кажется, вообще никогда не теряет хладнокровие.
Ну и сучёныш.