Он улыбнулся, но в его глазах сверкнуло что-то тёмное, хищное.
— Посмотрим, Вишенка. Посмотрим.
Машина плавно остановилась у моего дома.
Снаружи — ночь, приглушённый свет фонаря, тонкий шелест листвы. Внутри — полумрак, густой воздух, в котором слышно только дыхание и тихий гул мотора.
Александр нажал на кнопку — перегородка между нами и водителем закрылась, оставляя нас вдвоём.
В этом замкнутом пространстве всё казалось ближе — его голос, его взгляд, даже тепло его тела, исходящее сквозь ткань костюма.
Он повернулся ко мне, и в его глазах не было ни тени сомнения.
— Может, поедем ко мне? — низко, почти шепотом, но с той властной интонацией, от которой сердце пропускает удар.
Его рука легла мне на колено — неторопливо, уверенно, с тем неуловимым нажимом, который будто проверяет границы.
Большой палец скользнул чуть выше, всего на пару сантиметров, но этого хватило, чтобы моё дыхание сбилось.
— Вы многого хотите, господин Уинтерс, — выдохнула я, стараясь говорить спокойно, хотя в груди всё уже горело. — Всему своё время.
Его взгляд стал опасно медленным, изучающим, как будто он взвешивал, стоит ли рискнуть и стереть эту грань между нами прямо сейчас.
— Время — понятие относительное, — сказал он, не убирая руки. — Иногда правильный момент — это тот, который мы создаём сами.
Между нами оставалось меньше ладони, и каждый сантиметр этой дистанции пульсировал напряжением. Воздух будто сгущался, становился вязким и горячим. Его дыхание щекотало мою кожу, касалось шеи, и от этого по спине прошёл ток.
Он наклонился ближе, тень от его лица легла на мою грудь, и в этот миг я ощутила, как мир вокруг будто растворился — остались только мы, и это невыносимое притяжение.
Его рука двинулась чуть вверх, задевая край моей юбки. Движения были медленные, уверенные, почти изучающие. Каждое прикосновение отзывалось во мне дрожью, будто струна под пальцами.
— Интересно, если я сейчас залезу к тебе в трусики… ты не поменяешь своё решение? — прошептал он, его губы почти касались моих. Голос был низкий, хрипловатый, будто сдерживал что-то дикое.
Рука его замерла у самого края запретного, а внутри меня всё горело и требовало продолжения.
— Не поменяю, — ответила я едва слышно, чувствуя, как сердце выбивает бешеный ритм.
Он усмехнулся уголком губ, но в глазах мелькнула борьба.
— Как знать, сладкая… — голос стал ещё ниже, будто шёл из самой глубины. — Но если я сейчас не остановлюсь, Тесса… всё закончится совсем не так, как ты планировала.
Мои пальцы непроизвольно сжались в ткань его пиджака, будто я могла удержать им саму реальность.
— Может, я и не планировала, — прошептала я в ответ.
Он закрыл глаза на миг — короткий, но мучительно долгий. Будто боролся с самим собой. Вздох — тяжёлый, сдержанный, почти болезненный.
— Ты не представляешь, как сложно мне рядом с тобой, — тихо сказал он, глядя куда-то в сторону. — Каждый раз, когда ты рядом, я теряю чёртово самообладание.
— А я думала, тебе оно не нужно, — усмехнулась я, стараясь скрыть дрожь в голосе.
Он посмотрел на меня, глаза блеснули чем-то между желанием и усталостью.
— Пожалуй, нет. Но ради тебя, Тесса, я всё-таки попробую его сохранить. Пока.
Он резко убрал руку из-под моей юбки. На мгновение мне показалось, что в груди образовалась пустота, и я сама не поняла — разочарование это или облегчение.
— Эхх, ну раз ты настроена серьёзно, — он сделал серьёзный вид, поправил пиджак и выпрямился, словно только что вернулся из хаоса в привычную сдержанность. — То как джентльмен я готов тебя отпустить.