— Ну, Степан, показывай своё чудо.
— Прошу, Государь.
Он долго и обстоятельно рассказывал о своём небесном коне. Я слушал, Маша даже обеспокоенно провела по плоскости крыла ладонью, словно… Что словно? Проверяла на прочность? Вряд ли. Скорее шептала какой-то заговор. Оберег какой-нибудь. Или молитву. Не знаю. Но, губы её шевелились, а глаза были не то чтобы пустыми, но погруженными во что-то ведомое лишь ей. Подсознательно замечаю, как она похожа сейчас на свою бабушку Екатерину Платоновну. Нет, не внешне. Они не похожи так, чтоб буквально. Маша — Светлейшая Княжна Долгорукова и в отца пошла. Но похожа на Катю именно взглядом, сутью своей. Та тоже так умела.
Степан закончил рассказ. Ответил на несколько вопросов Николая, у которого их был, как и всегда, миллион.
— Так, Николай, давай позже. Вечером поговоришь с нашим героем.
Коля с сожалением кивнул.
Паровой электрогенератор перестал тарахтеть. Провода отсоединили от мотора самолёта. Свечи накаливания разогрели топливо в камере сгорания, теперь осталось крутнуть винт и можно лететь.
Степан повернулся ко мне:
— Пора лететь, Государь. Всё готово. Топливо быстро стынет. И ветер как раз правильный.
Киваю.
Обнимаю.
— Береги себя, Степан.
— Есть беречь себя, Государь.
Очередь Маши.
— Дядя Степан… — она сглотнула, — возвращайся.
— Обязательно, Мария. Я не прощаюсь.
Кивок.
— Верю в это, дядя. Благослови тебя Бог.
Она крестит Степана.
Николая барон просто обнял.
— Позже поговорим. Надо лететь.
— Да, дядя Степан. Увидимся.
Пилот поворачивается и ему помогают взобраться в кабину. Парашюта при нем нет. Но пока я бы не доверил жизнь Степана Нартова сему чуду. Самолеты летают невысоко. Выжить без парашюта проще, если сумеешь посадить самолёт, да даже если упадешь на нём удачно. Кабина к тому же небольшая.
Заквакал двигатель.
— От винта!
Кудахтанье мотора, винт закрутился, Степан проверил закрылки и прочие системы. Всё штатно. Отпустил тормоз и машина покатилась по полю.
Маша крестит взлетающий самолёт:
— Спаси и Сохрани.
Приобнимаю её.
— Всё будет хорошо.