Революция: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В Польше же…

— Князь, ты предлагаешь нам «навести порядок в Варшаве», — говорю я сыну, — но, без согласия Вены и Берлина, не говоря уж о твоём брате в Колобреге, мы рискуем ввязаться в большую Европейскую войну. Может справимся спецоперацией, вроде проведённой тобой в Париже?

Пётр Михайлович хмур. Королева Анастасия — его мать. Формально сестра, но все уже нашу тайну знают. Его сердце рвут сейчас верность мне, и любовь к ней и Польше.

— Отец, Вена готова нас поддержать, — с заметной болью в голосе говорит он, — на известных тебе условиях, Берлин думает, и ему придётся тоже что-то дать, их силы воюют с французами на Рейне, так что ты сможешь взять больше.

«Отец»… Серьёзный аргумент. Раньше он меня так не называл. Значит положение в его глазах отчаянное. С ляхами, если бы не восстали, я до кончины короля Александра подождал. Что ж, значит пришло время продолжить собирание русских земель. А значит снова делить Польшу.

— Ты же сам говоришь, что Фердинанд IV нерешителен, — отвечаю на сыновью просьбу, — мои люди в Вене уточнят, может ли Вена активно участвовать, или постоит в сторонке.

— Граф фон Вурмзер имеет решающее влияние на императора, принц Фридрих Йозиас Саксен-Кобург-Заальфельдский назначен готовить войска на Польшу.

Неплохо, эти не будут от боя уклоняться.

— Хорошо, я прикажу Суворову выдвигаться из Минска, — озвучиваю я решение, — после спасения твоей матери конечно, и ещё пошлю того офицера, что тебе так глянулся по Вандее.

— Буонапарте? — оживает сын, — это корсиканец не пустил Ламберти и Каррье в Нант, стоял три часа на Пермильском мосту под ядрами как заговорённый!

Киваю. Нельзя сказать что бы я такой смелости от Наполеона не ожидал, но вот того же что в моей истории везения… Есть в нём божья искра всё же. Да и старший мой сын там тоже труса не праздновал. Не посрамил отцов своих, не подкачал! Сыны у меня смелые. Павлуша только в этой части не удался. Но зато столько по истории Руси и ободритов нарыл! В Киле, так вообще, наверно половину моих владений наш семейный археолог перекопал.

— На Волыни уже готов выступать корпус графа Каховского, но думаю, что Александру Васильевичу в Минске потребуется недели две на доукомплектование, — отвечаю князю Корецкому, — пруссаков фон Блюхер тоже недели за две подготовит. И померанцев. Ты Вену поторопить можешь?

— Не особо, но у них тоже все в двухнедельной готовности, но твоим именем они могут и поднажать, — отвечает сын, — доверишь координацию?

— Доверю.

— И, это, — Пётр мнётся, — оставьте хоть что-то от Польши.

Киваю сыну. Разом мы оставшееся от Речи Посполитой не переварим. Но шляхта не успокоится, так что как бы сын не просил, лет через пять мы объединение русских земель закончим. Нам вся Польша без надобности. Возись потом с польским гонором. Чужого не возьмём. Но Холм с Брестом и Перемышль с Ряшовым точно будут нашими.

РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. МОСКОВСКАЯ ОБЛАСТЬ. ИСПЫТАТЕЛЬНЫЙ ЦЕНТР ВОЕННОГО МИНИСТЕРСТВА. ПОЛИГОН ИЗМАЙЛОВСКОЕ. 19 июня 1796 года.

Николаю уже тринадцать. Ещё не муж, но уже и не мальчик. Он почти всегда со мной в поездках по России и по Пруссии. В Пруссии ему компанию составляет Юра, как Наследник прусской Короны. Они с Николаем ровесники. Нередко с нами поездки разделяет и Маша, но и так она часто со мной рядом по всяким делам.

Умненькая, хваткая Маша. Ей — двадцать. Пора уж и о замужестве всерьез подумать, но я не стану её неволить. Я могу лишь сожалеть, что переиграть решение Синода мне так и не удалось. Мои юристы и прочие толкователи церковных канонов указывали, что прецеденты были, и при желании, решение найти было возможно, но…

Если бы я официально не удочерил Машу, если бы она оставалась Светлейшей Княжной Долгоруковой, то она могла бы выйти замуж за Николая. И ничего бы этому не препятствовало. Но, кто ж знал, что так повернётся. Что ж, как говорится, и на старуху бывает проруха. Я хотел, как лучше, но сломал жизнь и ей, да и всей России медвежью услугу оказал своим благородством. Даже то, что Маша — Принцесса Прусская, не стало бы препятствием, а вот то, что я её официально признал дочерью, рушило вообще всё.

Ладно, что уж посыпать голову пеплом. Теперь главное найти ей правильного мужа, да такого, чтобы его интерес был на стороне интересов России, ибо я не желаю, чтобы ум Маши работал против нас.

Является ли это тайной? Нет, конечно. Это Двор, а не пансион благородных девиц, тут все всё про всех знают и личных тайн практически нет ни у кого и ни от кого. Конечно, все знали о моём поражении в битве с Синодом, и, прямо скажем, очков мне это не добавило. Теперь многие гадали, как это отразится на самом Синоде и его членах. То, что я не забуду эту оплеуху, никто не сомневался. И зная меня, многие прогнозировали весьма долгую и утончённую расправу с моей стороны.

Нет, мстить я не буду. Глупейшее и мелочное занятие. Никому ничего не забуду — это да. Но, я не граф Монте Кристо чтобы мстить просто ради мести, в какие бы благородные одежды эта месть не рядилась. Я живу на белом свете уже сто пятьдесят четыре года и научился сдерживать свои гнев и ущемлённое эго.

Понимали ли иерархи, что за мной будет ответный ход и им прилетит от меня? Конечно, они там все опытные интриганы, а не юнцы со взором горящим. И, да, они внимательно следят за ситуацией во Франции и вокруг неё, и считают, что я не решусь на этом фоне на жесткие меры. Не пожелаю, так сказать, ради Маши «раскачивать лодку».

Это их ошибка, всё сводить к моей обиде по поводу Маши. Я не забуду сие, но дело уже не в ней. Я не могу просто сделать вид, что ничего не было. Митрополиты мои стоят за Слово Христово? А в части обращение в Святую веру тех же индейцев разве что мух не ловят!

Естественно, поскольку Церковь финансировалась государством, то и выплаты контролировал я. Они могли запаздывать по «независящим причинам». И обер-прокурор Священного Синода был моим человеком. И вопрос восстановления патриаршества был вдруг отложен на неопределённый срок. Но, это так, мелочи для тонуса. А вот дальнейший отход от строгостей «Елисаветинской религиозной политики» в свете творящегося в мире не обрадует моих митрополитов серьёзно. Буддистам я еще в шестидесятые послабления сделал (помогли мне тогда сильно в Крыму ойроты). А вот что мусульманам новых мечетей строить нельзя — несправедливо. Да и зажимать старообрядцев бегущих от нас в туже Померанию или в Семиречье к казакам Зарубина совершенно неправильно, особенно в годы экономического роста. Может старообрядцам-единоверцам их собственного архиерея дать? Очень уж они своего епископа просят.

А пока мы с Николаем и Машей на полигоне. Тут много всего интересного. Даже для меня, да и для Маши тоже. Про Колю и говорить нечего, взор так и горит жадным пламенем восторга.

Пока нашему вниманию испытания манёвренности паровых грузовиков для перевозки грузов и личного состава. С броней и без. На колёсах и на полугусенницах. Как называли бы эту компоновку при Николае Втором — системы Кегресса. Передний мост управляет поворотом всей тележки, а гусеницы обеспечивают проходимость и сцепление с грунтом. Гусеницы — самое слабое место всей конструкции, ибо рвутся и слетают постоянно. Не хватает нам технологий, опыта, и нужных материалов. Так что, если до требуемых позиций доезжает максимум половина, то это уже хорошо, а про движение по пересечённой, изрытой воронками да траншеями местности, и говорить не приходится. Может лет через десять-пятнадцать, к Первой Мировой войне, мы и доведём до ума эти системы. А может и не успеем. Хотя задел у нас хороший и технологическая база тоже лучше, чем у прочих.

И, в отличие от времен реальной моей той Первой Мировой, Россия сейчас обладает куда большими производственными, технологическими и квалифицированными кадровыми ресурсами, чем в моей реальности.