Революция: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ты хочешь оставить прусскую Корону за Еленой?

Киваю.

— И за нашим будущим сыном. Конечно, они присягнут тебе, как Императору Унии России и Пруссии, но Корона у них будет своя. Пусть ты и будешь их сюзереном, как Глава Дома Ольденбургов мой сюзерен, как владетельного Герцога Гольштинии и прочего там.

Я видел, что Миша ничуть не удивился такому повороту. Наш с Леной сын будет лишь седьмым в очереди на российский Престол. В любом случае, пока сюзереном Прусской Короны являюсь я сам, на правах личной Унии. Пруссия — независимое от России Царство. Я его завоевал, и пруссы присягали в верности лично мне, а не Русской Короне. Так что я в своём исключительном праве.

— А с Павлом что?

— Я ему могу отдать в управление Гольшинию. Я пока остаюсь герцогом, а они с Катей пусть там правят на здоровье.

— Альтернатива?

— Могу Катю постричь в монашки. Ей пойдёт новая причёска… Как вариант вместо Гольштинии поедет в Патагонию.

Усмешка.

— Хороший выбор. Почему сейчас?

Михаил спокойно воспринял перспективу стать Наследником-Цесаревичем. Учитывая, что у Павла с Катей больше не будет сыновей, то Михаил, следующий в очереди. Конечно, в теории, Павел мог развестись и жениться ещё раз, и Церковь бы закрыла глаза на развод и прочее. Но, я не дам это сделать. Ведь я — Император и Глава Церкви по факту.

— И когда ты собираешься устроить чистки и дать команду Тайной канцелярии арестовывать и хватать всех недовольных тобой среди элит?

Киваю. Умный у меня Наследник. Не зря столько лет он был капитаном корабля и командующим Средиземноморской эскадрой. Он прекрасно знает, что бунт на корабле должен быть подавлен самым жестоким образом. Даже если другие корабли расстреляют из пушек мятежный флагман.

Можно ли добро сотворить из зла? Я не знаю. Я не апостол и не философ.

САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКАЯ ГУБЕРНИЯ. СЕСТРОРЕЦК. НАРТОВСКИЙ ЗАВОД. 11 апреля 1782 года.

Генерал граф Андрей Нартов инспектировал собственный завод. Ну, не совсем так уж и собственный, но он носил его имя. А, вообще, завод был частью «Промышленного общества на паях 'Заводы барона». И был он сегодня здесь именно не как совладелец предприятия, а как генерал-инспектор от Техническо-промышленной комиссии Военного Министерства Империи.

— Ваше сиятельство, внедрение десятичасового рабочего дня привело к возникновению трудностей набором рабочих, и в особенности, технических специалистов. Сестрорецк, конечно, промышленный город, но перевод завода на трёхсменный режим работы требует людей.

Граф осматривался в цеху. Сверкали огни ламп Нартова, его приёмного отца, Царствие ему Небесное. Стучали паровые молоты, двигалась паровая лента конвейера, по которой ехали бесколесные ещё рамы бронеходов. Универсальные. «Платформы» как говорил его отец. В конце ленты их ставили на колеса и выкатывали в один из трёх залов. В правом собирали скреперы, в левом краны, в среднем зерноуборочные комбайны или другую какую технику. Ещё год назад было так. Теперь же все три цеха заняты под бронированные машины. Ещё один — тракторный, перепрофилировать не стали, но будущие тягачи тоже немного там бронируют.

Собственно, объективно говоря, конвейерная сборка не была придумкой Андрея. Просто Император выразил недовольство медленной сборкой его продукции и потребовал от сына создать несколько секретных цехов, где каждый рабочий выполняет лишь одну задачу, вбивает условную заклёпку в третье отверстие с левого борта машины.

За последние годы уже шесть конвейерных линий сделали. Два паромобильных. Для их сборки конвейера — песня. С тракторами сложнее. Тяжелей они. Теперь ещё новая, хотя и ожидаемая проблема — рабочие руки. Особенно учитывая секретность производства. Вроде всё просто: бей да крути. Но и это, для вчерашних крестьян, сложно. А иностранца взять — ни-ни! Своих же токовых ещё в достатке нет.

Отец поставил в январе цель — до конца года произвести и откатать сто бронетягочей БТ-3, полсотни бронеходов БХН-80. Это не считая десятка 81-й «БуХаНки». Но она потяжелее будет и делается по старинке. Как её по финским болотам тащить Андрей до сих пор голову ломал. Но для парадов или если на кораблях вести… Так что вот вынь и положь. Ну, и что, что ты родной сын Императора? Тут даже Леночка мало чем поможет родному брату. Отец терпеть не может кумовства. Тебе дали столько денег, что страшно сказать! Ты инженер? Так ищи решение! Дай результат, ибо война почти уже на пороге!

Петербург, Москва, Сестрорецк, Новгород, Казань, Нижний Новгород, Тула, Екатеринбург, Челябинск, Мариуполь, Ижевск — промышленные центры Российской Империи переходили на военные рельсы. Пусть постепенно, но уже совершенно очевидно.

Глава 2

Августейшие страсти

САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. БОЛЬШОЙ ИМПЕРАТОРСКИЙ ПЕТРОВСКИЙ ДВОРЕЦ. РЫЦАРСКИЙ ЗАЛ. 13 апреля 1782 года.

— Слушаю тебя, пап.

Я выдернул Павла «на пару минут» из Зала Семьи. Тихого уголка для самых близких. Места, где можно было снять маски. Там каждый сам, без слуг, наливает чай и расставляет свои фигуры. Нет, мы не играли в шахматы. Партия уже сыграна. Здесь же можно было поговорить без обиняков и лишних ушей. Всё сказанное здесь — оставалось в Зале. Нет, Зал Семьи — это не какой-то там Совет, где члены условного Правления за что-то голосуют. Голосования бывали, но редко и носили сугубо совещательно-рекомендательный характер для Императора. Но, чаще, никаких голосований не было в принципе. Я выслушивал мнение всех членов Семьи, однако решения принимал сам.

Тем более что из дюжины возможных участников данного заседалова в Петербурге были лишь пятеро, включая меня самого, а моя Лена в их состав пока не входила. Я мог её пригласить на наши семейные посиделки в качестве специальной гостьи, и никто бы мне не смог перечить, ибо я в своём праве. Но, конечно, как всякий опытный политик, я старался повестку дня «вентилировать» заранее, дабы большинство членов Семьи согласилось с моим мнением и решением, а не устраивало мне при обсуждении или после него некую фронду. Вот и сейчас я выдернул Павла из-за общего стола в Зале. Теперь вот сидим в креслах, а вдоль стен стоят рыцарские доспехи с мечами в ножнах. Лена даже выразила сомнение в том, разумно ли тащить Павла на такой разговор в зал, где холодного оружия чуть меньше, чем на средневековой баталии.

Я лишь улыбнулся ей.

— Сын не поднимет руку на отца. Я уверен в этом. Тем более что сильно загонять его в угол я не собираюсь.