— Интересно, как он прошёл горы? — я не помнила, чтобы обгоняла красно-черного, но на поле «Стриж» имелся, а значит, как-то сумел проскочить сквозь игольное ушко ущелья. — Что теперь, мне ждать вызова на дуэль?
— Говорят, он собирался, — снова хихикнул О’Шиннах, убирая платок, — но ему вовремя объяснили, что кулак по морде — далеко не самые болезненные ощущения из тех, что может доставить эльф. Поэтому нет, не стоит. Вот какой-нибудь гадости от него ждать стоит, но мы-то их ждем и так. От Кэла… и других.
— Других?
— Королевские воздушные гонки, помимо всего прочего, еще и деньги, — рассудительно произнес лейтенант, — большие деньги. Не скажу насчет эльфов, но люди… А-а-апчхи!.. ради денег способны на многое, да и гномы тоже.
— Гномы? Ты и Ори подозреваешь?
— Я всех подозреваю! — огрызнулся Аллан и, помолчав, уже более спокойно добавил: — Мистер Грориссон вряд ли пойдет на сомнительную сделку. Он хозяин мастерской, вернее, небольшой фабрики, а участие в гонках — отличная реклама. Но его подчиненные… насколько я понял, Ори не особо следует клановой системе, у него работают гномы из разных кланов. Не все из них покидали Гору мирно и благостно. Конечно, их законы и установления — та еще… А-а-апчхи!.. мутная паутина. Но нарушивший однажды законы подгорного Короля может решить, что и законы человеческой Королевы почитать не обязательно, когда светит возможность легко и просто заработать.
— Между прочим, — напомнила о себе переговорная трубка, — я все слышу.
— Рад за тебя, Том, — лейтенант выудил из кармана новый платок, вдвое больше прежнего, — скажи тогда, в чем я… А-а-апчхи!.. Не прав!
— Не скажу.
— То-то же… А-а-апчхи!
— Ты точно можешь лететь? — обеспокоенно спросила я. — В твоем состоянии холод и ветер — не лучшая компания.
— Справлюсь! — Аллан выразительно похлопал себя по груди, — у меня есть чудесное лекарство Старого Шкипера, как начнем набирать высоту, приму на г… сразу выпью.
— То лекарство, которым вы прошлым вечером лечились?
— Не-ет, что ты!.. Намного более сильнодействующее! С табаком и перцем!
Я попыталась представить состав этого «лекарства», содрогнулась и порадовалась, что в полёте ветер будет достаточно сильным, чтобы выдувать из открытой кабины «Варга» все посторонние запахи.
— Десять минут, — напомнил Тайлер. — Скоро начну прогрев. Фейри, а ты слушай внимательно.
Я прислушалась — пока скорее к внешним звукам, чем к «Варгу». Тяжелое, через рот, дыхание Аллана, шебуршание в отсеке Тома, шуршание в траве рядом с катером, а фоном — городские звуки Норнлокка: свистки, лязг и грохот паровиков на станции, мычание и блеянье пригнанного на «переработку» стада, деревянный перестук.
А в небе, где-то высоко наверху, перекликались птицы. Кажется, лебеди — я вскинула голову, пытаясь разглядеть черточки улетающего клина. Тоже летят на юг, нам с ними по пути. Как-то я читала трактат, посвященный умению перелетных птиц находить дорогу за тысячи миль. Путем длинных опытов исследователи выяснили: птицы ориентируются при помощи магнитных полей, солнца, звезд, визуальных примет, запахов, памяти предков «и, возможно, как-то еще».
Увы, у эльфов подобных умений нет, а навык безошибочно находить путь в кронах мэллорнов плохо работает в пустом небе. Придется полагаться на простуженного штурмана.
— Старт… А-а-апчхи!
«Варг» поднимался плавно, словно с легкой ленцой. Котел и паровая машина звучали как обычно, а вот пропеллеры по мере набора высоты то уходили в низкий гул, то наоборот, ближе к визгу. Но стоило какое-то время продержаться на одной высоте, их звучание выравнивалось, становясь более гармоничным. Подумав, я решила, что именно так действует разрекламированная Ори система изменяемого шага, и оставила рукоятку на «среднем».
Мы набирали высоту, оставляя Норнлокк позади, каменная стена Глен-Мора медленно отступала, превращаясь в смутно темнеющую на горизонте тень. Под нами лежали предгорья, холмистая страна, раскинувшаяся к югу и востоку. Осень здесь была не такой, как в Клавдиуме, и уж точно не такая, как в Лесу. Холмы шли длинными волнами, покрытыми вереском, травой, — жухлой или еще зеленой, — пятнами кустарника и коричнево-песчаной серостью голого камня. Где-то они становились почти медными, где-то лиловыми, где-то потрепанно-бурыми. Зеленые хвойные леса то и дело разбавлялись лиственными рощами, щеголявшими множеством оттенков желтизны, а изредка к ним добавлялись россыпи багрово-красных тонов. Ручьи и узкие речки, петляя между холмов, то и дело ловили солнце короткими белыми вспышками. Следов людской или гномской деятельности поначалу вообще не попадалось, не считая пары тонких светлых ниток обычных дорог и сверкающей полосы дороги железной, по которой ползла крохотная черная гусеница. Потом вдруг холмы расступились, открыв небольшую равнину, нарезанную ломтями полей и пастбищ, с несколькими россыпями белых игрушечных домиков. Восходящий поток донес запах влажной соломы из скирд и торфяного дыма, «Варг» плавно качнулся, и я прибрала решетки, подниматься выше в мои планы не входило.
— Корбетт и Чаорних, — вглядевшись в карту, довольно констатировал О’Шиннах, — курс верный, коррекция не требуется. Через четверть часа откроется озеро Лох-Мох, над ним станешь на юго-юго-восток. — Он помолчал и неожиданно спросил: — Фейри, как вообще эльфы относятся к другим расам? Тем, кто живет меньше?
— Тебе понятно или ближе к правде?
— А это совсем нельзя совместить? — лейтенант поднял руку, словно собираясь почесать нос, но замер на полдороги. — Мне бы ближе к правде, но так, чтобы понял.
— Только чур не обижаться!
— Торжественно клянусь! — обрадованный лейтенант прижал руку к груди.
— Как вы относитесь к бабочкам-однодневкам?
— Ну… — Аллан искоса глянул на меня… моргнул…
У эльфов мимика развита хуже, чем у людей. Когда твой собеседник подмечает мельчайшие движения, нет необходимости постоянно корчить гримасы. Но сейчас я совсем-совсем не сдерживалась.