Попаданка для конунга: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Его руки крепко, почти до боли сжали мои ладони, и он рванул меня к себе, прижимая так сильно, что я ударилась о его грудь. Я подняла голову, собираясь сказать что-то ещё, но его губы нашли мои — жёстко, властно, не давая мне говорить, не давая сомневаться.

Он целовал меня так, будто хотел стереть все мои страхи, вдавить их в мои губы и заставить замолчать навсегда.

Когда он резко, тяжело дыша, отстранился, его лицо было в миллиметре от моего, и я видела в его глазах не гнев, не отвращение, а что-то совершенно иное. Смесь ярости и нежности.

— Послушай меня, — сказал он, и голос его был низким, хриплым, с рычащими нотами. — Я не знаю, откуда ты пришла. Я не знаю, чьё тело ты занимаешь. Но я знаю одно: ту девушку, которую я вытащил из ледяной воды, я вытащил для себя. И не важно, какой мир был у неё до этого. Ты та, кого я люблю. Ты та, кто смеётся над моими шутками. Ты та, кто заставляет меня дышать каждую ночь, когда спит рядом со мной.

Он прижался лбом к моему лбу, и я почувствовала, как дрожит его голос. Первый раз с того самого утра.

— Если ты была послана мне богами или пришла из самого Хельхейма, мне всё равно. Ты здесь. Ты со мной. И я никому тебя не отдам. Ни твоему миру, ни этому, ни богам, ни демонам. Ты поняла меня?

Я всхлипнула, не в силах сдержать слёзы, и они потекли по щекам, горячие и солёные.

— Но я даже не знаю, останусь ли я здесь навсегда, — прошептала я. — Что, если однажды я исчезну так же внезапно, как появилась? Что, если ты проснёшься, а меня нет?

Харальд взял моё лицо в ладони, вытирая слёзы большими пальцами.

— Тогда я буду искать тебя, — сказал он. — Во всех мирах. Я переверну каждый камень в Хеймдалле, я спущусь в Хель и поднимусь в Асгард, но я найду тебя. И если мне придётся драться с самим Одином за тебя — я буду драться. Ты слышишь меня?

Я кивнула, не в силах говорить.

— А теперь, — он взял мою руку и снова переплёл наши пальцы, — ты сказала мне всё, что хотела сказать?

— Всё, — ответила я, всё ещё всхлипывая, но уже чувствуя, как внутри разливается тепло.

— Тогда идём, — он улыбнулся той самой улыбкой, от которой у меня замирало сердце. — Люди ждут. И я хочу, чтобы они увидели тебя такой, какой вижу тебя я. Моей невестой, моей будущей женой, моей женщиной. Из любого мира.

Я сжала его пальцы в ответ, чувствуя, как страх отпускает меня, уступая место чему-то гораздо более сильному — вере.

— Идём, — сказала я. — Вместе.

Он кивнул и шагнул к двери, но перед тем как открыть её, остановился на мгновение, глядя на меня.

— Если на полпути захочешь сбежать, я прикрою, — пообещал он.

— Если на полпути ты передумаешь, я тебя убью, — ответила я, и мы оба рассмеялись, выходя в коридор.

Когда мы вышли из покоев в главный коридор, свет ударил в глаза — неожиданно яркий, слепящий. Весна ворвалась в крепость за одну ночь. Сосульки на карнизах дружно плакали, роняя капли, которые звонко разбивались о каменные плиты. Ветер пах талым снегом и влажной землёй. Тем особенным запахом, который бывает только в первые дни весны, когда природа делает свой первый глубокий вдох после зимней спячки.

Харальд остановился на верхней ступени лестницы, ведущей в главный зал. Внизу уже собрались люди: домочадцы, стража, несколько ярлов, пришедших с утренними докладами. Все замерли, увидев нас вместе, не как конунга и его гостью, а иначе.

Я почувствовала, как его пальцы сжали мою ладонь, и ответила тем же. Ладонь была тёплой и сухой, в отличие от моей, которая, кажется, стала влажной от волнения.

Он шагнул вперёд, увлекая меня за собой, и поднял наши соединённые руки так, чтобы это увидели все. Я подняла подбородок, расправила плечи. Он сказал, что я должна выглядеть так, будто я здесь хозяйка, а не просительница.

— Я, Харальд, сын Ингвара, конунг этих земель, — его голос разнёсся под сводами зала, глубокий и чистый, без тени сомнения, — объявляю перед богами и перед вами: эта женщина, Гертруда, дочь ярла Хроальда, отныне моя невеста.

По залу пролетел вздох: удивлённый, радостный, потрясённый. Кто-то ахнул, кто-то заулыбался, кто-то переглянулся с соседом. А я смотрела на Харальда и чувствовала, как его слова оседают в груди теплом, от которого невозможно было оторваться.

И он поцеловал меня прямо перед всеми, не стесняясь, не прячась, и это было лучшим объявлением, которое я могла себе представить.

Я стояла, всё ещё чувствуя на губах вкус его поцелуя, а в ушах звенел одобрительный гул голосов. Кто-то из дружинников уже дружески хлопал конунга по плечу, кто-то из женщин утирал слёзы умиления. Харальд не отпускал мою руку, и я была благодарна ему за это. Потому что ноги всё ещё подкашивались от пережитого волнения.

И тут я увидела, как толпа расступается, пропуская невысокую статную женщину в тёмно-синем платье, расшитом серебряной нитью. Это была Хельга.

Мать Харальда подошла ко мне и, не сказав ни слова, обняла меня. Крепко, по-матерински, так, что я на мгновение забыла, как дышать.

— Девочка моя, — прошептала она мне в волосы, и голос её дрогнул. — Я уже думала, что этот упрямый пень никогда не решится.