Попаданка для конунга: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Тот открыл рот, закрыл, снова открыл и выдавил:

— Свен… Меня зовут Свен…

Я смотрела на эту сцену, и в груди у меня что-то переворачивалось. Сжималось. И раскрывалось заново.

Я смотрела на эту сцену, и в груди у меня что-то переворачивалось. Сжималось. И раскрывалось заново.

Хальвар Толстый, казалось, пытался вникнуть в эти слова. Потом закинул голову и захохотал коротким, сухим, почти безумным смехом.

— Ты отказываешься от свободы? Добровольно? Ты понимаешь, что этот шанс предоставляется один раз в жизни? Только сегодня, только здесь, на этом помосте!

— Я понимаю, — голос Виктории звучал ровно. — Но я молодая. Я сильная. Я смогу пережить еще одну зиму в цепях, если понадобится. А он — нет.

Она кивнула в сторону старика. Свен стоял сгорбившись, и его мутные глаза наполнились слезами, которые он из последних сил пытался сдержать.

— Кто он тебе? — спросил Хальвар. В его голосе уже не было ни ужаса, ни удивления, только холодное, прагматичное любопытство. — Отец? Дед? Кто?

— Он спас мне жизнь, — ответила Виктория просто. — Он не дал мне сломаться. А теперь пришло время отдать долг.

Работорговец покачал головой, и на его лице появилось выражение не то сожаления, не то презрения.

— Ты глупа, девка. Сентиментальна и глупа. Ты отдаешь свою свободу за призрак. Посмотри на него! — Хальвар широким жестом указал на Свена. — Он и свободным не переживет эту зиму. Такой старый и немощный. Кому он нужен? Работник из него не выйдет. Никто не даст ему кров и еду просто так. Его свобода — это смертный приговор, подписанный тобой. Он умрет под забором от голода и холода еще до сильных морозов. И все, за что ты сражалась, окажется бессмысленным.

Его слова, циничные и жестокие, повисли в воздухе. В толпе стало тише. Люди перестали кричать и перешептывались, ловя каждое слово. И я поняла, что он, возможно, прав. По-своему, к моему ужасу, прав.

Я не могла сдержаться. Я повернулась к Харальду, который все также стоял рядом, молчаливый и наблюдательный.

— Это правда? — спросила я шепотом. — Он говорит правду? Старых… таких как он… никто не берет?

Харальд медленно перевел на меня взгляд. В его глазах не было осуждения, только холодная, тяжелая правда.

— Да, — сказал он тихо, но так, что каждое слово отдавалось в моем сердце ледяным ударом. — На тяжелую работу берут сильных и молодых. Старые и немощные… они обуза. Они никому не нужны. Его судьба, если он выйдет отсюда один, будет еще горше, чем в цепях. По крайней мере, в цепях его будут кормить, пусть и скудно, чтобы он мог работать.

Меня охватило жгучее чувство несправедливости, смешанное с отчаянием. Я снова посмотрела на Викторию. Она слушала слова Хальвара, и на ее лице не было ни сомнения, ни страха. Только твердая, непоколебимая решимость.

— Тогда… тогда она все равно останется рабыней? — выдавила я, чувствуя, как горло сжимается. — После всего этого? После этой победы?

Харальд не успел ответить. Его спокойствие, наконец, лопнуло.

Он шагнул вперед, и толпа перед ним расступилась, как вода перед носом корабля. Его движение было настолько властным и неоспоримым, что даже шум окончательно стих. Все взгляды устремились на него.

Он подошел к самому краю помоста и посмотрел на Хальвара. Не на Викторию. На торговца.

— Хальвар Толстый, — голос Харальда прозвучал негромко, но с такой металлической твердостью, что торговец вздрогнул и выпрямился, как по струнке. — Твоя арифметика верна. Но ты забываешь одну переменную.

Конунг снял с пояса тяжелый кожаный кошель, туго набитый, и бросил его к ногам торговца. Кошель с глухим, но сочным звоном ударился о доски.

— Я выкупаю их обоих. Девушку и старика. По твоей же цене. Или у тебя есть возражения?

Хальвар Толстый смотрел то на кошель, то на бесстрастное лицо конунга, то на Викторию. Его собственная логика, только что казавшаяся такой железной, рассыпалась в прах перед простой силой и волей. Он открыл рот, закрыл, покраснел, побледнел и, наконец, быстро наклонился, подхватил кошель.

— Нет, мой конунг, — пробормотал он, почти кланяясь. — Никаких возражений. Они… они твои.

Он сделал резкий жест надсмотрщикам. Те поспешно отцепили Свена от общей цепи и подвели его, дрожащего и неверящего, к Виктории.

— Выпиши Свену вольную, — приказал конунг, и работорговец еще сильнее выпучил глаза от удивления.

Виктория стояла на помосте с вывихнутым плечом и окровавленной губой и смотрела не на Хальвара, не на кошель, а прямо на Харальда. В ее темных глазах на миг вспыхнула искра.