— Харальд, — сказал он, слегка склоня голову, — я готов к отъезду. Мои люди уже погрузили вещи. Благодарю за гостеприимство, несмотря на… тени, которые легли на наш последний вечер.
— Тени, — согласился я, не вставая. — Именно поэтому я хотел поговорить. Отпускать гостя в таком неопределенном состоянии не в моих правилах. Это может породить недоразумения в будущем.
Я позволил ему сесть. Он занял место напротив, удобно расположившись, будто пришел на дружеский совет.
— Недоразумения уже порождены, — заметил Эйрик, его тон был ровным, но в нем звенела сталь. — Обыск моих покоев, допрос моих людей… Это не те знаки доверия, которые укрепляют союз между ярлом и конунгом.
— Союз крепок на правде и чести, — ответил я, смотря прямо на него. — Если правда неясна, приходится искать ее во всех углах. Как охотник, который, не найдя следов на открытом месте, начинает проверять каждую расщелину, каждую нору, — я сделал паузу, давая словам отягчить воздух, осесть в нем. — Я забочусь о безопасности всех в моем доме. И об их безопасности… после того, как они покинут мой дом.
Эйрик чуть скривил губы, что могло быть принято за полуулыбку.
— Твоя забота трогательна, Харальд. Но мои люди опытные воины. Дорога нам известна. Мы не нуждаемся в дополнительной охране.
— В известную дорогу иногда врываются неожиданные тени, — продолжил я. — Особенно когда одна тень уже проскользнула через мои ворота. Я думал отправить с вами несколько своих людей. Для сопровождения. Чтобы убедиться, что никакие другие… неприятности не встретятся вам на пути.
Это был прямой вызов. Сопровождение было равноценно аресту. Он бы оказался в окружении моих воинов, лишенным возможности отправить гонца или свернуть в сторону. Эйрик понял это мгновенно. Его глаза чуть сузились.
— Это будет выглядеть странно, — сказал он мягко, но уже без тени улыбки. — Как будто ты не доверяешь моей способности защитить себя. Или как будто опасаешься, что мы сами станем источником неприятностей. Это может посеять нехорошие слухи.
— Слухи уже посеяны, Эйрик, — я позволил своему голосу стать чуть жестче. — И посеяны они самим событием. Девушка исчезает в ночь перед отъездом такого… опытного, внимательного человека, как ты. Это совпадение, которое будоражит ум. Будто кто-то специально хотел, чтобы подозрение пало именно на тебя, — я наклонился вперед, опираясь на локти. — Может быть, у тебя есть враги здесь, на моих землях? Враги, которые хотели очернить тебя перед отъездом, создать мне проблему? Если так, я хотел бы знать их. Чтобы защитить не только тебя, но и порядок в своих владениях.
Игра была тонкой. Я перекладывал вину на предполагаемых врагов, предлагая ему роль жертвы интриг. Это давало ему возможность согласиться на охрану под этим предлогом или же отказаться, но тогда его отказ выглядел бы как нежелание помочь мне найти «реальных виновников». Эйрик молчал несколько секунд, его пальцы слегка постукивали по ручке кубка, из которого он не пил.
— Я ценю твою проницательность, Харальд, — сказал он наконец. — Но, думаю, это не враги. Это просто трагическая случайность. Возможно, девушка, оправившись от потрясения, сама решила уйти. Воля у нее, как я заметил, была сильная. Возможно, она встретила какого-то лесного духа или просто… заблудилась. Леса здесь густые, — он посмотрел на меня, и в его глазах появился искушающий огонек. — Ты обыскал мои вещи. У тебя есть хоть один свидетель, который видел ее с моими людьми? Или хоть одна вещь, которая связывает ее со мной?
Это был удар в самое слабое место. Я не имел ничего. Ничего, кроме своего убеждения и той ледяной глыбы в груди.
— Нет, — признал я. — Но отсутствие следов часто говорит о мастерстве охотника больше, чем их наличие.
Эйрик встал. Его движения были спокойными, уверенными.
— Я понимаю твою тревогу, Харальд. Но мне пора. Дела в моих землях не терпят отлагательств. Позволь мне отбыть с моими людьми. Если ты найдешь… что-то, что связывает эту печальную историю со мной, ты знаешь, где меня найти. Я всегда открыт для разговора. На основании фактов.
Он кланялся формально, без тепла. Он уходил. Он побеждал в этой игре в кошки-мышки, потому что у него было то, чего у меня не было: доказательство его вины было спрятано где-то в лесах в виде девушки, которую я не мог найти. И он знал это.
— Эйрик, — сказал я, и голос мой звучал почти как просьба, что было опасно, — северные ветры говорят, что к ночи начнется буря. Путь через горные перевалы будет опасен. Почему не остаться еще на день? Мы могли бы… обсудить границы ловли в западных реках. Мне нужен совет опытного человека.
Он остановился у двери и повернулся. В его взгляде я увидел не просто холод, а легкую, почти насмешливую усталость.
— Я благодарен за предложение, Харальд. Но мои корабли ждут на севере. Они менее подвержены влиянию горных ветров. А совет… я думаю, ты найдешь более свежий и беспристрастный совет среди своих собственных людей. Мне пора.
И он вышел. Ульф, стоявший рядом, смотрел на меня. В его глазах были ярость и вопрос. Я сидел в темноте зала, и ледяная глыба в груди начала раскалываться. Не от тепла. От новой, более черной и решительной ярости. Он уезжал. Он уезжал с ней. Я был уверен в этом. И я ничего не мог сделать, чтобы остановить его прямо сейчас.
Тишина после ухода Эйрика была звенящей. Ледяная глыба в моей груди все-таки раскололась, и сквозь трещины хлестал поток огненного ядовитого металла. Я не двигался, лишь пальцы медленно сжимали резных волков на подлокотниках, пока суставы не побелели.
— Ульф, — произнес я, и мой голос, низкий и натянутый как тетива, разорвал это молчание.
Воин шагнул вперед, его лицо было застывшей маской ожидания приказа. Ожидания искупления.
— Он уезжает с рассветом. Я не могу задержать его здесь без причины, которую можно обернуть против нас. Но я не могу позволить ему уйти.
— Прикажешь задержать силой? — в голосе Ульфа не было сомнений, лишь готовность. Готовность к войне.
— Нет. Пока нет. Есть другой путь. Они будут двигаться на север, к фьорду, где стоят их корабли. Но Эйрик хитер. Он может изменить маршрут. Я хочу, чтобы ты и десять наших лучших следопытов последовали за ними. Не вступая в бой. Вы — тени. Вы должны узнать, везут ли они с собой пленницу. И если да, где ее прячут. Начните поиск здесь, до их отъезда. Опросите всех: конюхов, девушек из кухни, пастухов на дальних пастбищах. Кто что видел в той ночи. Лишний конь, чужая телега, свежий след колеса на лесной тропе. Любую мелочь.
Ульф кивнул, глаза загорелись мрачным огнем. Действие. Наконец.
— И, Ульф… если они обнаружат вас… — я поднял на него взгляд, — не дайте себя взять живыми. Но если увидят, что их выслеживают, это может заставить их проявить поспешность. А поспешность рождает ошибки. Иди.