Рэддок напомнил негромко:
— Через четверть часа.
Я кивнула, дождалась, когда он выйдет, устроилась на диване и безмятежно улыбнулась кузену:
— Присаживайся.
— Присаживаться? — повторил он таким тоном, словно я требовала от него встать на голову. Будто зацепился взглядом за мое лицо, отвел глаза. И загромыхал: — Как я могу спокойно сидеть, когда…
Я задумчиво потрогала губы — припухли, надо же! Кто бы мог подумать, под внешним самообладанием Рэддока кипят такие страсти? Фыркнула, похлопала ладонью по мягким подушкам и посоветовала:
— Меньше пафоса. Сядь, Дариан. И объясни, что ты тут устроил и с какой, собственно, стати?
Я могла гордиться собой. Давненько никому не удавалось заставить адвоката Корбетта утратить дар речи. Он застыл с приоткрытым ртом и донельзя глупым видом.
Признаюсь, я испытала мелочное злорадство. Наконец-то роли поменялись! Теперь не мне приходится мямлить и не находить слов, чтобы выразить обуревающие чувства.
Дариан помедлил еще мгновение и тяжело опустился на сиденье напротив. В этом раунде выиграла я.
— Я устроил⁈ — наконец совладал с собой мой драгоценный кузен и хлопнул ладонью по подлокотнику. — Лилиан, я могу понять, из каких соображений ты… — он запнулся и договорил уже тише: — так себя ведешь, но ты поступаешь опрометчиво!
— Я тебя не понимаю, — заметила я сухо. — Будь добр, выражайся более доходчиво.
У него даже белки глаз покраснели, и правое веко конвульсивно дернулось. Надо было припасти чего-нибудь… для успокоения нервов. Но кто же знал, что драгоценному кузену откажет его железобетонное самообладание!
— Лилиан, не будь ребенком. — Проронил он тяжелым, как чугун, тоном и продолжил, постепенно входя в раж: — Хочешь откровенного разговора? Изволь! У нас с тобой были некие отношения, однако это давно в прошлом. Несомненно, тебе неприятно видеть, что мне интересны другие женщины, однако это не повод…
«Несомненно»⁈ Самодовольный осел!
— Дариан! — перебила я, взбеленившись. — Если ты изволил намекать, что я ревную…
— А это не так? — в свою очередь перебил он, буравя меня испытующим взглядом. — Хочешь сказать, ты не потому ведешь себя столь… неосмотрительно?
Какой слог!
Я пожала плечами. В сухом остатке испытывала я скорее досаду. И некоторое сожаление о прошлом, не без того. Только было и понимание, что прошлого этого не вернуть. И не хотелось мне, признаться, возвращать ту юную и восторженную Лили Корбетт, которая столь безоглядно влюбилась в своего неприступного кузена. Нынешней жить куда проще.
— Ты считаешь меня настолько недалекой? — пальцы конвульсивно дернулись, пытаясь поднести ко рту отсутствующую сигарету. А, дьявол! — Я действительно питала к тебе некие чувства, отрицать это было бы глупо. Однако прав ты и в другом: все это давно в прошлом. И ты всерьез полагаешь, что я настолько переживала наш разрыв, чтобы броситься в объятия первого встречного… десять лет спустя⁈
По правде говоря, насчет давности своих чувств я несколько преувеличивала. Хотя как знать? Способна ли я определить, в какой момент моя злосчастная и болезненная привязанность наконец оборвалась? И оборвалась ли?..
Во всяком случае, заикаться в его присутствии я перестала, что уже несомненный плюс.
Однако к Рэддоку все это не имело ни малейшего касательства. Он первый мужчина, действительно зацепивший меня за последние годы.
— В таком случае, что это было? — поинтересовался Дариан холодно.
Должно быть, его уязвило, что я никак не отреагировала на пассаж о чувствах.
— С какой стати я должна тебе в этом отчитываться? — столь же прохладно парировала я.
Дариан насупился.
— Лилиан, ты — моя кузина. Мы с Дэнни — твоя ближайшая родня, и мы несем за тебя ответственность!
О, как запел!
— Позволь заметить, — произнесла я тоном сладким, словно мороженое после ангины, — что о моей нравственности печься поздновато. К тому же не тебе бросать в меня камни, дорогой кузен.