Судья изо всех сил стучит по столу молотком, но его никто не слушает. Еще бы, тут такой цирк. Представители СМИ усердно трудятся — снимают трагедию на камеру и на телефоны.
Наконец охранникам удается скрутить несчастного ребенка. Аннушку насильно выволакивают из зала суда.
— Простите, господин судья. У моей дочери бывают припадки, — Вятич пытается сохранить лицо. Произносит нарочито громко, чтобы услышали все вокруг.
Я всем телом подаюсь вперед, к нему.
— Припадки?! — выкрикиваю, подавляя всхлип. — Не бывает у нее никаких припадков! Просто она никому из вас не нужна, вот и все! Иногда мне кажется, что это и не твоя дочь вовсе!
Судья отводит взгляд. Вятич презрительно ухмыляется. На его лице проступает печать превосходства.
Он хватает меня за лацканы пиджака.
— Запомни, Тася: то, что принадлежит мне, остается в моем доме, — хрипит мне в лицо.
Я отшатываюсь.
«Ублюдок!»
Слишком больно терять маленького человечка, к которому привязалась всем сердцем.
— Судебное заседание объявляется оконченным! — желая прекратить кавардак, громко произносит судья.
Глава 3. Таисия
Зал постепенно пустеет. Мы с адвокатом выходим в холл едва ли не последними.
Меня потряхивает. Горло сжимает спазм. Сердце ноет за судьбу падчерицы. Каково ей будет с новой избранницей Антона? Та же дальше своего носа ничего не видит. Антону сорок шесть, ей двадцать пять. У него бес в ребро, у нее мания добраться до его денег. Только ее ждет разочарование. Антон Вятич — прижимистый скупердяй. Заставляет отчитываться за каждую копейку и никогда не даст лишнего. Впрочем, может, это я была такой дурехой, вот он и не желал на меня тратиться? Считал, что зарплаты, которую платит его предприятие, достаточно?
Я выхожу на свежий воздух. Пасмурно. Недавно прошел дождик, и теперь вокруг пахнет прибитой пылью.
— Мама! Мама, забери меня…
Поднимаю глаза. Аннушку насильно заталкивают в огромный черный внедорожник.
У меня сжимается сердце. Я больше ее не увижу. Так передал Антон накануне через своего адвоката, и я знаю, что он исполнит свое решение.
Прикрываю глаза.
«Прости меня, Аннушка. Прости…»
Сердце рвется за ней следом, но умом понимаю — бежать к внедорожнику бессмысленно. Сделаю только хуже. Еще и тумаков насуют, чтобы под ногами не мешалась.
Обхватываю плечи руками. Стараюсь не плакать. На улице тепло, даже душно, но мне почему-то холодно до дрожи.
В маленьком мире этой девочки я оказалась единственной, кто искренне полюбил ее всем сердцем.
На пороге здания суда появляется Антон Вятич, и я невольно отступаю к колонне.
Мой бывший муж в окружении адвокатов и охраны. К нему несутся журналисты. Вопросы о будущем бракосочетании сыплются, как из рога изобилия.
Из здания выплывает округлившаяся Прасковья. Она любовно поглаживает свой живот, выставляет его напоказ и становится по правую руку от Антона.
А я стою в стороне, в своем сером костюме, с собранными в мышиный пучок волосами и чувствую себя бесконечно одинокой. Перед глазами пелена. Мне некуда идти. У меня нет даже подруги, за семь лет брака Вятич вытравил из моей жизни всевозможных друзей.
Черный внедорожник срывается с места, увозя единственный светлый лучик в моей жизни — Аннушку, а я все стою, стою и никак не могу заставить себя сдвинуться с места.
— Таисия? Все хорошо? — слышу голос своего горе-адвоката. — Вы ведь понимаете, что изменить решение судьи не в наших силах?